Перекресток пяти теней

Все не могло быть столь просто.

Алъэксий помог придвинуть кровать вплотную к плите, Некр взгромоздился на нее, предварительно скинув одежду, — чем скорее он замерзнет, тем быстрее войдет в транс — потянулся к деревянной дощечке с округлым отверстием посередине. Мастера изготавливали такие аккурат для таких случаев: чтобы не приходилось размыкать, а то и вышибать зубы тем, кто в медитации ушел слишком далеко.

— Будешь поить меня каждые полчаса. Немного: четыре-шесть капель, не больше.

— Это означает, что я остаюсь здесь?

— Ты необходим здесь, — проговорил Некр, вертя дощечку так и этак.

Дерево было шершавым, а он терпеть не мог касаться подобных поверхностей. От одной лишь мысли об этом по спине пробегала дрожь. — Может случиться так, что Ромуан очнется раньше меня. Ты представляешь, чего он может нафантазировать? Представь себя: вот ты просыпаешься, лежа на камне, в голове туман, во рту сухо, но то еще полбеды, твое запястье спутано с запястьем пусть и знакомого, но голого мужика, по виду мертвого. И никого рядом. Каково, а?

— Чур меня, — Алъэксия перекосило, и он осенил себя защитным знаком, традиционным для своей родины.

— Вот именно, — хмыкнул Некр и протянул ему руку. — Вяжи. Когда Ромуан очнется, разрежешь.

И он, конечно, не стал упоминать о том, что сам вполне может и не проснуться больше.

— А ты?.. — спросил Алъэксий.

— Неважно, — отмахнулся от него Некр и, видя, что рыцарь готов пуститься в абсолютно ненужный сейчас спор, сказал как мог беспечнее: — Разве со мной способно произойти непоправимое? Я ведь буду в своей стихии.

Алъэксий спутал их руки на совесть — без чужой помощи не освободиться.

— А чего с тобой делать? Сидеть здесь, пока не очнешься? — спросил он после затянувшегося молчания.

— Как-нибудь сам выберусь, — заверил Некр и повел плечом, мол, эка невидаль: некромантов хлебом не корми дай себя угробить.

«А если не проснусь, примчится Вир и заберет, — подумал он. — Вам уж точно не придется обо мне тревожиться».

— А если ты очнешься первым?

— Я не очнусь, — сообщил Некр, по всей видимости зря.

Рыцарь нахмурил кустистые брови. Все же честность — беда некромантов, однако задать так и висевший в воздухе вопрос Некр ему не позволил: — Ромуана, когда придет в себя, напоить — первейшее дело, а вот кормить будешь только завтра.

— Это еще почему? — не столько поинтересовался, сколько возмутился Алъэксий.

— Потому что твой ученик необычен. Он не только рыцарь, вернее, не совсем.

— Потусторонняя сила? — произнес Алъэксий мрачно.