Перекресток пяти теней

Казалось бы, миг назад блаженствовал, и вот уже от голода подводит живот, хочется сжаться в комок, чтобы не ощущать холода, накинувшегося со всех сторон, зубы ноют, поскольку сжимал челюсти просто немилосердно, а горло горит огнем, глотать невыносимо больно. Некр вынул деревяшку изо рта, вздохнул чуть глубже и закашлялся до цветных кругов перед глазами, едва не выплевывая собственные легкие. В комок он все же сжался, но его тотчас же принялись распрямлять, тормошить, теребить, растирать, что-то говорить на северном языке — жутком, но уже немного более понятном.

Северном… он на родине Ромуана? Провалился под лед да там и застыл? Тогда ясно, отчего никак не придет в себя. В мыслях — полнейшая хмарь, с трудом помнит даже кто он такой. Если бы настойчиво не звали, наверняка, забыл собственное имя, то есть, кличку, то есть… неважно!

Наконец удалось разлепить веки, под них тотчас ринулся слепящий свет, и Некр отчаянно принялся тереть глаза, в которые словно песка насыпали. В запястья, правда, очень скоро вцепились, оторвали руки от лица, утерли слезы какой-то тряпицей, и, зажав ноздри, влили в рот горькую, исходящую паром дрянь.

Да они смерти его добиваются?!

Некр дернулся, вырываясь, но сейчас был слабее котенка. В уши вплыл встревоженный, знакомый голос, заставивший, наконец-то, вспомнить все.

…Юноша изменился: будто бы выцвел. Поблекла чистая морская голубизна взгляда, в ненастные дни наполнявшаяся океанской бирюзой. Волосы не поседели, но приобрели мышиный цвет. Очень бледный, но то, наверное, пройдет, а вот черты те же, и улыбка прежняя, пусть и тревожная, нервная, не верящая, будто все закончилось, а он сам жив и полон сил.

— Ромуан…

— Роман, — поправил юный рыцарь. — Мое имя правильно звучит именно так.

— Роман, — повторил Некр и впервые произнес жуткие звуки верно, никак не извратив…

***

Розмарин, шалфей, зверобой и еле уловимый привкус розы — богатый букет. Он овладел обонянием, не отогнал, а лишь отодвинул воспоминания. Каменные стены и пляшущие огоньки свечей ушли на другой план.

Некр прекрасно помнил все, произошедшее после. Как вокруг него скакали все, кому можно и нельзя. Давешняя воительница, имени которой он так и не вспомнил, поила этим самым чаем с различными травами и поправляла простыни. Хмурился Алексей, все никак не решавшийся рассказать о чем-то, не дающем ему покоя. Разговоры с Романом, беспрерывные, бесконечные и желанные.