Будни некроманта

Витольд навсегда излечил меня от желания говорить с братом.

Некоторое время живой и «живущий во сне» молчали.

– Попросите у меня прощения, – сказал Ваня.

– Зачем? – удивился Ансгар Фридрихович.

– Мертвым быть тяжело.

– Тебе и живым не особо нравилось.

– Теперь хуже. Тяжело чувствовать боль, но еще тяжелей чувствовать пустоту там, где должна быть боль.

– Дурак ты, – сказал Ансгар Фридрихович, вставая со стула, вытаскивая ампулу и защелкивая замки чемоданчика.– Конечно, черт возьми, я использую тебя, чтобы не чувствовать сквозняк из иного мира! Однако это все равно что пытаться засыпать льдом течь в корабельном днище – рано или поздно он растает.

Я не знаю, каким ты должен был быть. Мне вдруг показалось, что ты сожалеешь о своей смерти. Я был неправ, и ты передумал. Если так – иди разлагаться на пустырь, не пачкай мою квартиру, – он протянул ампулу Ване. – Но прежде всего я хочу, чтобы ты знал: использовал тебя как пластырь в попытке закрыть рану, которой не зажить никогда. Она растет вместе со мной. Мне будет больно, если ты уйдешь. Поэтому сейчас лучше иди спать. И не трогай больше мои вещи.

– Извините, – вздохнул Ваня. Наверное, подумал он, у меня сейчас примерно такое же лицо, какое было у Ансгара Фридриховича, когда он выслушивал сегодняшнего клиента.

На краю кладбища копал экскаватор – старые могилы, которым больше 30 лет, заравнивали, делая стройплощадку. Здесь будет элитный жилой квартал – гласили рекламные щиты.

На краю будущей стройплощадки стоял Андрей Бархатов и улыбался надгробию.

«Надо успеть воскресить именно эту, пока ее могилу не снесли», – думал он.

А Ваня думал, что надо попросить строителей снести эту могилу. Чтобы Андрей ее не нашел. Правда, оставались ориентиры – три дерева и фонтанчик для мытья рук. Но и его можно сломать.

«Она умерла, сволочи! И нечего тревожить ее покой своими неестественными ритуалами. Да еще затем чтобы сделать ее рабыней…»

Но уже поздно. Не получится. Значит, он подарит ей смерть, которую не возьмет сам.

Полночь наступила быстро, и Ансгар Фридрихович, зажигая свечи, даже увлекся.

Интересно, что это за девушка. На таких можно даже подолгу смотреть, это для профессии не вредно. Ансгар любил смотреть на красивых людей.

Интересно, думал он еще, уйдет ли отпущенный им Иван? Судя по скорости его успокоения, решимость это сделать накапливалась давно. И вот он счел себя рабом. Жаль, Ансгар ничего не заподозрил раньше – сейчас бы знал, что чувствовать по этому поводу. Потому что он не знает.