Зелёная кровь. Собачий вальс

Как всегда, как абсолютно любой зверь этого нелепого вида, пес не смог и даже не попытался справиться с собственной радостью. Он завопил едва ли не на весь зверинец: 

– Киса! Мэллу! Ты клетку открыл, да?! – и кинулся лапиться. 

Мэллу фыркал и шипел, пытаясь отбиваться: «Дурак, отстань, пусти, ненавижу, убери лапы, глаза выцарапаю!», – но, как всегда, это слабо помогало. Пока пес не натыкал его носом в уши и в глаза и не затискал до полусмерти, начать разговаривать все равно не удалось. Как всем собакам, этому тоже надо было выпустить пар перед тем, как начать слушать, поэтому Мэллу дождался первого здравого вопроса: 

– А откуда у тебя ключи? – и только тогда ответил: 

– Убил двоих из обслуги.

– Людей? – ужаснулся пес. – Живых людей? 

– Да, да, живых людей, – фыркнул Мэллу раздраженно. – Лучше было бы дождаться, пока они нас убьют? Ты бы ждал, не сомневаюсь. Ты ведь дал какому-то идиоту себе шею прокусить? 

– Это сука была, – сказал пес, смущенно опуская нос.

– А она бы тебя загрызла и ухом бы не дёрнула, – сказал Мэллу. Он сердился. – Не смей мне мораль читать. Надо уходить отсюда, если жить хочешь.

– Я хочу, – сказал пес и снова ухмыльнулся. – Мы с тобой – Стая... 

Опять он эту чушь, подумал Мэллу почти беззлобно. Стая мы. Ну да. 

– Шевелись, – сказал он вслух. 

– Голова кружится, – виновато сказал пес. – И пить очень хочется. Они меня опять, наверно, подстрелили... 

– Нянька вам всем нужна, – проворчал Мэллу и неожиданно для себя боднул пса в плечо.

Они пили из-под крана, где служители набирали воду для уборки, когда откуда-то издалека, из-за двери зверинца послышалось электронное чириканье мобильника мертвого сторожа. 

Пес тут же насторожился и прислушался. 

– Где-то телефон звонит. 

– Подумаешь, – Мэллу пригладил бакенбарды и челку влажной ладонью. – Это у трупа. Он уже не ответит. 

Пес отряхнул руки от воды и уставился на Мэллу дикими глазами: 

– Ты что, телефон там бросил?! 

– Ну да.

Пес судорожно вздохнул: 

– Ф-фух-х... штатский... 

Мэллу нахмурился. 

– А в чем дело, милый? – спросил он недовольно, но тут сам услыхал далекие быстрые шаги двоих или троих людей по гулкому подземелью.