Зелёная кровь. Собачий вальс

может, убили, может, сами померли, может, где-то очень далеко – не знаю я. А меня, вот, подобрали. Я симпатичный был щенок, говорят... 

– Ты сбежал? 

– Да ладно. Какая собака сбежит? А Кодекс? Ты что?.. выгнали меня. 

– За что?! 

Пес раздражённо мотнул головой. 

– Хватит уже. Что это мы все обо мне да обо мне... Ты ж ко мне зачем-то подошел, так говори, давай, зачем. Что тебе, лесному, надо тут? 

Локкер помедлил, припоминая точно, и медленно, четко сказал: 

– Я ищу Северное управление Службы Безопасности.

– Хорошее место, – кивнул пес. – Кормят. Слушай. 

Дождь припустил сильнее, и пес встряхнулся... Лось приготовился слушать и запоминать. 

Двое

Грей сидел на обледеневшей площадке у самых магазинных дверей и нюхал.

Около этого магазина ничем хорошим не пахло, даже наоборот – несло нестерпимой вонью, которой любят мазаться люди, чтобы отбить собственный запах, но из дверей чуточку дуло теплом, и это дуновение иногда задевало совершенно онемевший от холода живот. Зато из кафешки-вагончика шагах в тридцати великолепно пахло пирожками с ливером. Не то чтобы Грей любил пирожки – но сейчас запах любой еды наполнял рот слюной.

Бродяга сказал бы, что сидеть на проходе неумно – надо подойти к кафешке и попросить кусочек пирожка. Но Грей не двигался с места. Во-первых, не дадут. Во-вторых – он совсем мокрый, а голодному и мокрому холодно. Всё тело ломит, шевелиться больно, всё болит, особенно – ноги, и невозможно поджать все ноги сразу – надо же на чем-то стоять.

А стоять Грей устал.

Покупатели сновали туда-сюда, чуть не наступая на хвост, и время от времени гадливо поглядывали – но Грей скорчил такую мину, что пинать его побаивались. Только морщились. 

– Вот же мерзкая тварь! – с отвращением бросила толстая тетка. – Надо же, какая противная морда! Злой, наверное…

Ну и злой, подумал Грей и оскалился.