Зелёная кровь. Собачий вальс

Контролерша заскочила в будку и принялась набирать телефонный номер.

– Ур-рроды! – Грей совсем сорвался на лай. – Да прр-ропали б вы прр-ропадом!

Жандарм справился с кобурой, но Грей перекинулся рывком и в три прыжка выскочил из холла – для бега собачьи лапы лучше человеческих ног. Что такое пистолет, он представлял себе хорошо, телом, кровью помнил. Памятью предков. Не ошибся бы, даже никогда не видя – а видел он достаточно.

Вряд ли человек стал бы палить в метро, думал Грей, удирая по улице, но все равно… немного осталось от шкуры, но совсем без шкуры нельзя.

Будь он без пистолета, я бы ему показал! Трус несчастный… все люди – трусы. Чтобы меня не бояться, им нужен пистолет, им нужна палка – что-нибудь, чтобы делать больно, не слишком себя утруждая. 

Мама была права: люди – отрава.

А дождь не утихал – и становилось все холоднее. Грей запыхался, перешел с бега на шаг – и сразу начал замерзать. Вечерело, загорались фонари. Ночь пахла дождём, бензиновыми парами, грязью городских мостовых и чадным запахом с кухонь.

Всё кругом было холодным, мокрым и грязным, всюду стояли лужи. Грей очень устал, он задремывал на ходу, ему хотелось лечь и свернуться клубком, но стоило где-нибудь примоститься, как холод тут же снова поднимал его на ноги.

Наконец, Грей нашел закуток между стеной дома и трансформаторной будкой, где было сравнительно сухо и дуло поменьше, а потому казалось чуть теплее, чем везде. Он свернулся как можно плотнее, сунул нос под хвост и задние лапы разом и задремал. Во сне Грей смутно понимал, что замерзает, ему мерещился отвратительный запах движущейся падали, но не было сил поднять отяжелевшие веки.

 

Его разбудил резкий свист, стук – и жгучая боль в боку. Грей вскочил – и раньше учуял, чем увидел парочку молодых людей. Это от них несло мертвечиной – и у одного из них в руках был пейнтбольный пистолет. Они хохотали над Греем.

– О, смотри, проснулся! 

– Надо было ему в башку стрелять…

– Собачка-собачка, хочешь косточку?

Грея затрясло от ярости. Он забыл осторожность; это тоже было больше, чем его личный опыт.

Память крови, память родителей подсказали – судя по запаху живого трупа, перед ним враг, который должен быть уничтожен, уничтожен даже ценой жизни. Грей кинулся вперед без обычного щенячьего тявканья, молча – и молча, точно, будто его долго учили, подпрыгнул, чтобы впиться зубами в руку человека с пистолетом.

Он забыл, что еще маловат для подвигов.

Его ударили по голове рукоятью пистолета и отшвырнули в сторону.