Зелёная кровь. Собачий вальс

Ему плохо одному, ему невыносимо думать о Лорис, ему хочется к маме, ему хочется еще поесть – а тут только белоус, жесткий и острый, которым можно порезать губы, но нельзя наесться, и елки с черными сухими сучьями в плесени и лишайниках вместо коры. Ему жарко, кусаются комары и слепни, хочется пить, а пить воду из болота не хочется... Лорис рассказывала, что один лосенок пил из болота и проглотил пиявку. Бр-р! 

При мысли о сестренке слезы потекли еще сильнее. И пить хотелось так, будто Локкер ел не сочный кипрей, а сухой песок.

Он слишком долго бежал по жаре, слишком устал и перепугался. Локкер вздохнул, поискал, нашел бочажок с ржавой водой и все-таки выпил водички, стараясь не думать о пиявках. 

Было вкусно. И стало чуть-чуть спокойнее. 

И Локкер побрел вглубь трясины, не обращая внимания на крохотных полупрозрачных призрачных существ, шарахавшихся из-под его копыт... 

Солнце потихоньку перевалило за полдень и начало клониться к вечеру, когда Локкер вышел к воде. Вода была стоячая, просачивалась снизу; на ней лежала ряска, по ней бегали букашки на тонких ножках.

Букашек ловили стрекозы, красивые создания, блестящие на солнце, как кусочки слюды. На берегу водоема рос камыш. Локкер принялся его выдергивать. 

Камыш – вкусная вещь. На болоте, если поискать, можно найти чудесное угощение, куда лучше, чем в лесу. На мордочке Локкера высохли слезы и мысли прояснились мало-помалу. Он даже начал думать, что вся ужасная беда, которая случилась утром, ему просто почудилась.

Померещилась. От страха и от жары. Бывает. Говорят, на таких вот пожарищах, как то, где они с сестренкой и мамой собирали кипрей, живет полуденница – выглядывает, невидимая, из-за стволов, когда рядом пасутся лоси, хихикает, наводит обманные грезы, спутывает сон с явью... 

А вдруг и вправду ничего не было, размышлял Локкер, похрустывая камышом. Полуденница навела чару – я и убежал. А теперь мама с Лорис меня разыскивают. Зовут, может быть. Волнуются... Надо будет попросить маму – пусть наговорит мне новые Солнечные слова сегодня вечером.

Защиту от наваждений и обманов. А то страшно. 

А может, мне тоже надо пойти их поискать, подумал Локкер. Сказать, что тут есть такое местечко – камыш, ряска... Уговорить маму пойти искупаться. Жарко до невозможности. 

Старшая Ипостась Локкера улыбалась, когда он доел последний камышовый корешок и выпрямился. Но тут вдруг из ряски вытянулась серая рука с длинными костлявыми пальцами.