Зелёная кровь. Собачий вальс

Он схватился за нос и гавкнул возмущённо и обиженно:

– Ты что, Манефа? Больно же!

Манефа облизнула коготь:

– Ты наказан. За то, что цепляешься к маленьким. А сено это пусть козы сами едят. Можно подумать, я не видела, как они яблони обдирали, пока сад без присмотра стоял! Ты что, не помнишь, как новые деревца Хольвин покупал в деревне?

– Кошачьи дети, – буркнул пес хмуро, отпустил нос и почесал в затылке. 

– Козы мне не дети, – фыркнула Манефа.

– Простите, – робко сказал Локкер, высовываясь из-за её спины. – Я не знал, что яблоню есть нельзя.

Она вкусная... 

Он ожидал, что пес рассердится еще больше, но тот отчего-то расхохотался, а за ним рассмеялась и Манефа. Локкер сконфузился вконец. 

– Ну да! – гавкнул пес, все еще смеясь. – Козы, небось, тоже думают, что она вкусная, рогатое племя! Ладно уж, пусть – на первый раз. Сказать Хольвину, чтоб сад закрывал…

И ушел туда, на каменный двор, оставив Локкера и Манефу одних. 

Манефа угрожающе занесла руку – и Локкер зажмурился: думал, она и его сейчас кольнёт когтем в нос, чтоб не портил деревьев.

Но кошка чуть-чуть шлёпнула его по лбу тёплой мягкой ладонью:

– Эх, ты, простофиля, – сказала она ласково. – Псу позволил собой командовать! Вот так его надо было – шлёпнуть по дурной голове, чтоб знал, как в чужие дела лезть.

– Я так не умею, – печально сознался Локкер. 

– А тут у тебя что растёт, когда ты в Младшем Облике? – рассмеялась Манефа, потрепав его по голове. – Рога или нет? Меня ты чем хотел забодать? Вот и им покажи, чтобы не смели командовать лесным зверем.

Ты же сильный, ты страшный – никого не бойся. И не огорчайся. Я тебе завтрак принесла. Как чувствовала, что псы всё перепутают. Не перекидывайся – там человеческая еда. 

Локкер улыбнулся, все еще чуть-чуть конфузясь, и кивнул. 

И Хольвин тоже улыбался, глядя на них в окно: ну вот, Манефа не уйдёт. Теперь уже точно не уйдёт: у неё появилась забота. 

Кошки – лучшие мамаши, в том числе – и приёмные.

Посредник

Локкер очнулся от тревожного сна.

 

Серый и мутный предутренний свет сочился в окно, прикрытое зеленой шторой, и всю комнатушку красил в зеленое – только не в такое, как трава, а в болезненную зелень лишайников на сухой ели. За окном слабо урчал едва проснувшийся город. В комнатушке было тепло и душно; на диване прикорнула Лилия, молоденькая Хозяйка, не знающая, что она – Хозяйка, смешное существо, взлохмаченное, глазастое и на тоненьких ножках, как олененок. Тео не было. Нехорошо.