Зелёная кровь. Собачий вальс

 

Потерся скулой, щекой, подбородком, оставляя на ее руке свой запах. Унизительно, но неважно, все неважно. 

– Привык ко мне, котеночек мой... Бедненький, обижают тут тебя, да? Лапушка, пусечка моя... Кусали тебя, да? Больно, маленький? 

Больно, гадина, больно, когда ты хватаешь руками там, где едва зажило! Мэллу уже стало жарко от тихой ярости, но он до поры спрятал нарастающую злобу, зажмурился и снова потерся об отвратительную руку, потом – о грудь, которую женщина уже прижала к решетке. Ну, открой, открой, открой! 

Женщина забыла о миске с творогом, о том, что шла покормить рысь и только.

Ей самой начала мешать решетка, она забыла о дверце для кормления, она судорожно рылась в кармане куртки в поисках ключа, нашла, приложила к замку магнитный код – у нее вправду был ключ, потому что действительно была абсурдная неосознанная надежда... 

Мэллу потребовалось неуловимо малое время для убийства. Он даже не стал перекидываться, чтобы не терять драгоценных секунд – руки человека неудобны для когтей, на руках когти не спрячешь в меховые чехлы, но когти не меняет трансформация.

И когти Мэллу вошли в шею и затылок женщины с той же легкостью, с какой он рвал псов на ринге – даже легче. Мышцы женщины оказались мягкими, будто выродились в жир; она не успела не только крикнуть, но и захрипеть. Через несколько секунд она умерла. 

Мэллу не презирал добычу. Но он безмерно презирал врагов, которые давали себя убить, так и не успев сообразить, что произошло. Надо быть набитым дураком, чтобы поверить в возможность прощения после таких унижений и обид.

 

Вот тебе за то, что не приняла меня всерьез. 

Отпустив труп, Мэллу наскоро почистил когти. Он был привычно голоден, но пить кровь женщины и есть ее мясо не стал, по-кошачьи брезговал сомнительной пищей. Миска творога откатилась в сторону. Собаки тяжело спали; только самые здоровые стряхнули наркотическое забытье, учуяв смерть. Кто-то в глубине зверинца безумно, с прискуливанием завыл. Мэллу вздрогнул и прислушался – он вдруг осознал, что стал свободнее.

 

Что почти свободен тут, в пределах здания. 

Он нагнулся к трупу и порылся в карманах куртки, цепляя когтями за синтетическую ткань и выдергивая нитки. Нашел несвежий носовой платок, скомканный чек из магазина и губную помаду. Не ключи. У женщины был только один ключ – от его собственной клетки. Этого мало в любом случае – для бегства и для помощи одинаково мало. 

Остальные ключи у сторожа, надо полагать.