Домовой из лифтовой и другие всякие

Я оглянулся на него и как раз успел заметить как что-то со стоящей рядом ёлки, со звонким щелчком, влетело Лёше в лоб, отскочило и плюхнулось в воду рядом с ногами мавки.

– От, я вам ужо, бестии! – заскрипел леший.

– Всё с белками воюешь, еловая голова, – усмехнулась Анна. 

А из тёмной еловой кроны раздалось довольное беличье цоканье.

Леший погрозил обидчицам здоровенным кулачищем, вздохнул и вдруг неожиданно ласково сказал:

– Со скуки они шалят, хвостатые, вот зацветёт лес, и они за ум возьмутся.

Думаете легко им по дуплам всю зиму сидеть, да по сугробам скакать и шишки мёрзлые шелушить. Не шибко они и вредные. 

В ответ с дерева снова раздалось разноголосое цоканье.

– Да знаю я, знаю, угомонитесь, трещётки. Хуже сорок, сплетницы, – отмахнулся он.

– Про тебя, Серёж, по всему лесу белки с сойками сплетни уже разносят, а тут, глядишь, ещё сороки подключатся. Кхе-кхеее. Эти и в городе разболтают, – на деревянном лице Лёши непонятным мне образом появилась улыбка.

Анна подняла голову, повернулась ко мне, и вновь меня накрыл её невероятный взгляд. Тёплый и ласковый, но отстранённый и очень грустный.

Я всмотрелся в точёные черты лица мавки и, вдруг, понял, что вижу сквозь неё… Сзади были, пока не очень чётко, но всё же видны ветки кустов и берег озера залитый неровным светом луны. Анна грустно кивнула, поняв, что я увидел.

А я напряжённо всматривался в её причёску. С левой стороны над виском в волосы была воткнута белая кувшинка, в годы моего детства их называли белыми водяными лилиями, и в нашей Протве они встречались по заводям довольно часто.

Теперь остались только жёлтые, да и тех всё меньше и меньше. А пахли они сладко-сладко.

– Прелесть какая… Оказывается есть ещё лилии, – прошептал я.

Анна покачала головой, вытащила кувшинку из волос и протянула мне.

– Нет! Ты что! Её посадить надо.

– Некуда сажать, да и некому, – тихо проговорила Анна, опуская руку.

– Как это некуда? – возмутился я.

– Да полно лесных речек, где никакого хозяйства нет, людей нет и вода родниковая. До сих пор прямо из речки пить можно. Взять хоть нашу Боренку, что в Протву впадает. Только мелковата… Так можно плотину сгоношить, а лучше ям здоровых вдоль речки нарыть и воду туда – омуты будут!

– Ямы – это раз плюнуть, – проскрипел  Лёша. – И кабанов звать не надо, сам нарою, вон у меня лопаты какие, – и он протянул в нашу сторону широченные ладони.