Дым без огня

Ведьма фыркнула, откинулась на спинку сидения, скрестив руки на груди, уперлась каблуками в пол. Покосилась на Соловушку пренебрежительно:

— Если не катался на этом чуде техники по грунтовым дорогам, в дождь, да сидя на снаряге, жизни ты не видел!

— Бог как-то миловал, — вздохнул Соловушка, вцепившись в ручку над дверью.

Машину качало на поворотах, как лодку в шторм, пока не вывернули на Станиславского. Инга привалилась плечом к двери, прижалась лбом к стеклу. Смотрела на покосившиеся ворота, обгоревшие кирпичные стены, торчащие обугленные балки и мутные слепые окна.

Сюда пожар добрался тоже.

Когда пострадавший квартал остался позади, Инга закрыла глаза.

На трассе посреди полей стоят маршрутка и влетевшая ей в бок легковушка. Громко ссорятся два водителя, высыпавшие из пазика пассажиры самозабвенно костерят обоих.

Инга перекатывается по пыльной земле; на плечи осыпаются сверкающие осколки созданного Ним щита. Не поднимаясь в полный рост, Инга стреляет навскидку, бросается к упавшей подруге.

Та упрямо сжимает жезл, сердито щуриться, глядя на фантома.

Тот воет, интонациями вторя ругани с дороги. Перебитая лапа болтается, царапая землю. Он нелепый, похожий на неуклюжую обгоревшую обезьяну; шипы торчат из него, как осколки стекла и металла.

Инга вскидывает лук, целиться в опущенную голову твари.

Раскачивающийся на месте фантом поднимает морду, смотрит затравленно, словно даже с надеждой.

Золотая стрела чиркает у него над плечом. Фантом дергается вперед, заваливается на землю, скребет когтями.

Ладонь Ним ложится на спину. Она садится, сочувственно заглядывает Инге в лицо.

— Давай я? — предлагает робко. — Я же вижу, как тебе сложно.

Инга сглатывает, кивает. Отворачивается, когда Ним направляет жезл на фантома.

Вопль твари обрывается. Потом начинают затихать голоса на дороге.

Болят сбитые локти и колени, колет под ребрами. Хочется верить, что не перелом.

— Стрела, — Соловушка кончиками пальцев коснулся ее плеча. — Почти приехали.

Инга моргнула, проводила взглядом прячущийся в зелени памятник Чехову и алый бок мобильной кофейни.

Встряхнулась. Уазик вздрогнул, притормаживая. Охотник аккуратно втиснулся между припаркованных иномарок. Ведьма тут же распахнула дверь и спрыгнула, не дожидаясь, пока машина остановиться окончательно. Покрутила головой, осматриваясь, фыркнула:

— Клуб «поддержи советский автопром»‎ в сборе! Вон Добрынин раритет, Апрель как обычно за три версты запарковался. Богдана не вижу.