Дым без огня

— Кто такой Актеон? — спросила четко.

Апрель отчетливо сбился с шага, поджал губы.

— Да, ты не ростовская, — вздохнул, словно напоминая себе, почему ему не нужно ее бить.

На миг сжал переносицу.

— Хозяином места считается маг, дольше всех проживший на этой земле, — начал издалека, рассматривая тлеющую сигарету. Голос звучал глухо, от интонации зябко становилось. — Сейчас это Добрыня. До него был Актеон.

— Был? — уточнила Инга тихо.

— Даже самые опытные маги могут погибнуть, — Апрель закрыл глаза, рот искривился горько.

Инга отвела глаза, пнула в сторону урны брошенную кем-то бумажку.

Она не была уверена, что хочет знать, что сейчас вспоминает напарник.

— Получается, Актеон раньше был главой общины? — спросила осторожно.

Апрель затянулся, снова посмотрел на кружащего над ними сокола.

— Наверное, — протянул с сомнением. Дернул плечом: — Не знаю. Сколько помню, их всегда было двое.

Инга отвела глаза — смотреть на Апреля было неловко. Как и всегда при взгляде на чужую боль, которую не можешь облегчить.

Она не думала, что своим вопросом заденет его столь сильно. Инга слышала его скорбь и впервые за странным незнакомым именем различила человека.

Кажется, он был очень хорошим, этот Актеон. Интересно, Ним его знала? Она переехала в Ростов раньше и первой влилась в общину…

Инга тряхнула головой, решительно свистнула. Сокол отозвался переливчатым криком, заложил петлю над теряющимся в зелени греческим храмом.

— За работу? — хмыкнул Апрель.

Инга решительно кивнула, улыбнулась в ответ.

Ну что ж, посмотрим, чему она научилась!

* * *

Проспект Шолохова гудел, как толстая перетянутая струна. Ливню казалось, что в шелесте шин, рычании двигателей, резких сигналах и визге тормозов есть своеобразная мелодичность.

Он прошел вдоль рыжего забора автозаправки, легко спрыгнул в просвет между ним и перилами моста, выгнувшегося над железнодорожными путями. Цепляясь за стволы деревьев, чтобы не скатиться по склону на рельсы прямо под колеса гудящего в отдалении поезда, пробрался к останкам старого переезда.

Они тянулись друг к другу с противоположных склонов, разделенные линиями проводов, и уже порядком обветшали.

Ливень выбрался на крошащийся бетон, остановился за спиной сидящего на краю темноволосого юноши.

Тот раскачивался на месте, неритмично болтал ногами в пустоте, зачарованно глядя на поблескивающие на солнце рельсы. Протягивал руку, то словно пытаясь их потрогать, то дернуть провода.

Из-за поворота показался поезд.