Алмаз Дингаана

Спроста ли?

* * *

За обедом пассажиры и судоводители собрались в изрядно поредевшем составе. Второй помощник отсутствовал по уважительной причине — вахта. На вопрос о Хэмпе капитан махнул рукой: «Пьет!» Миссис Фитц-Рой, по словам лейтенанта, слегла в постель от пережитого. Зеленый от морской болезни полковник бросал взгляды исподлобья на сохранявших бодрость мужчин. Его семья лежала вповалку, пообещав пропустить еще и завтрашний обед с чаем вместе.

«Кто же из них оборотень? — лихорадочно перебирал варианты Харрисон.

— Кто охотник? Чьи руки, если можно так выразиться о звере, обагрены кровью вора-стюарда? Кто замышляет убить, сообразуясь со своими понятиями о справедливости? Кто? Керриган? Шотбоу? Фитц-Рой? О'Найл? Хэпм? Вудс? Почему устранился от расследования Пастер?» Молодой человек чувствовал, что начинает сходить с ума. Еще немного, и он сам признается в убийстве. Просто так. Чтобы безызвестность ушла в прошлое, как страшный сон. Или обвинит первого попавшегося. Того же этнографа, к примеру, или, как там его, Нгону?

Истошный визг, проникший через плотную дверь, прервал ход его мыслей.

В одно мгновение все оказались на ногах, но из кают-компании первым вырвался Пастер. В дальнем торце коридора, выпучив от ужаса глаза, пронзительно кричала полковничиха, а в двух шагах от нее, в расплывающейся кровавой луже неестественно запрокинула голову... Кто же? Лимонный капот, расписанный белыми лилиями, сомнений не оставлял — новой жертвой оказалась миссис Фитц-Рой.

Пастер и лейтенант бросились к телу.

Керриган неловко подхватил супругу, которая, увидев, что помощь подоспела, начала медленно сползать по стене.

— Черт бы меня совсем побрал! — капитан схватился за голову. — Ну почему на моем пароходе?!

Харрисон издали взглянул на труп молодой женщины. Не самое приятное зрелище. Голова ее оказалась запрокинута из-за глубокого, почти до позвонков, разреза на горле. Под левой грудью слабо кровоточил узкий — дюйма полтора в ширину — порез.

Пастер выпрямился.

Глядя невидящими глазами прямо перед собой, пробормотал вполголоса:

— Кто бы мог подумать? А я, дурак, грешил на дочерей полковника...

— Вы хотите сказать?.. — Эзра придвинулся вплотную, чтобы никто не услышал ответа, которого он ждал.

— Все сказано вместо меня. А я не успел, — плечи француза поникли. — Но я найду тебя, Седой. Слышишь, найду...

Эти слова, произнесенные шепотом, почему-то показались Харрисону громче рева Иерихонской трубы.