Алмаз Дингаана

Каким-то образом Хэмпу удалось выйти на чету Фитц-Роев. Дело, по правде говоря, не хитрое, если Харрисон сам пришел к почти такому же результату. Потом учинил погром в их каюте. Для чего? Очевидно, искал решающие доказательства. Кроме того, наверняка ему нужно было знать: кто же убил стюарда — лейтенант или его жена. А когда узнал, притворился напуганным пьянчугой — отводил глаза окружающим и готовил последнее и окончательное алиби, а потом нанес удар. Как черная мамба, подкарауливающая неосторожную пичугу в ветвях акации.

Ай да Хэмп! Ай да немощный старик!

Единственного он не учел — вонь дешевого бренди быстро не выветрится. Какая мелочь, а разрушила всю игру Охотника, с головой выдав тщательно подготовленный план.

Оставалось решить одно — как же теперь следует поступить?

С одной стороны, щемящей жалости к вервольфу Эзра не испытывал. Больше того, если бы оборотнем оказался любой из мужчин, а не молодая симпатичная женщина, в душе Харрисона не возникло бы и тени сочувствия.

Но, с другой стороны, Хэмп не имел права брать на себя обязанности и следователя, и судьи, и палача.

Интересно, что думает по этому поводу Пастер?

Спросить бы, к такому же выводу пришел француз или нет?

Подняв голову, молодой человек неожиданно обнаружил, что стемнело. Сумерки в тропиках скоротечны, а «Суламифь» приближалась к экватору.

Харрисон костяшками пальцев постучал в двери Пастера.

Тишина.

Нет его, что ли?

Тогда где же кафр? Тьфу ты, матабеле.

— Кто там? — ужасающий говор африканца не перепутать ни с чем.

— Мне нужен мсье Пастер. Я — Харрисон. Мы играли с вами в шахматы.

— Я узнал вас, инкози Харрис, — с достоинством отвечал Нгона.

— Где Пастер? Мне нужно с ним поговорить.

— Инкози Ник ушел.

— Давно?

— Только стемнело.

— Дьявол! — не сдержался Эзра. — Ведь он к нему пошел!

— К кому?

— К Седому Охотнику.

Нгона замолчал, а потом вдруг жалобно попросил:

— Откройте дверь, инкози Харрис.

— Но у меня нет ключа.

— Сломайте, инкози. Это очень плохо. Седой убьет его. Я должен помочь...

Но Эзра уже не слушал. Быстрым шагом он выбежал на верхнюю палубу, на ходу нащупывая в кармане вселяющую уверенность тяжесть от господ Смита и Вессона.

Свежий ветер завывал в стоячем такелаже, глубоко во чреве парохода рокотала машина.