Агния

Ведь неофиты непредсказуемы; но Дима им явно понравился.

Довольный, дед похлопал его по плечу и освободил от вечерних занятий.

Весь день Дима провел с куклой.

Он пытался взять куклу под абсолютный контроль. Собирал ею конструктор лего. Посадил за компьютер и играл через нее в шутеры. Делал прочие манипуляции. Кукла подчинялась ему во всем; контроль была такой, будто ступаешь в мягких разношенных тапочках. Настроение из-за кипящей в крови анимы были воздушным. Хотелось действовать. В такой момент казалось, что все проблемы решить возможно, нужно лишь приложить малейшее усилие; и прежнее его решение насчет Агнии казалось единственным верным.

А раз так - надо его исполнить. Кукла, когда он снял с нее контроль, рухнула на пол, как марионетка с обрезанными ниточками, а Дима пружинистой походкой спустился по лестнице, борясь с желанием воспарить к потолку и побежать по нему, как по поверхности земли. Любовь к миру переполняла его.

Внизу в гостиной стояла, широко расставив ноги, абсолютно голая лже-Агния, а мать суетилась вокруг нее, с сантиметром в руках проверяя соответствие физических параметров.

Дима задержал взгляд на теле лже-Агнии, сейчас ничуть не смущенный. Конечно, она заметила его интерес, но даже и глазом не моргнула, дабы не выдать его. Лишь выше подняла руки, позволяя матери замерить дельтовидные мышцы. Дима ускользнул незамеченным. Когда вприпрыжку бежал по улицам, перед глазами его назойливо висел образ бледного девичьего тела.

Даже когда он отдавал карточки настоящей Агнии.

- Где ты их взял? - спросила она, никак не выказывания удивления.

- Неважно. И вот еще что, - произнес Дима. - Покажи мне свое лицо. Я должен увидеть его перед тем, чтобы сделать то, что должен.

Молча она откинула капюшон.

Дима мучительно долго рассматривал это полуосыпавшееся лицо, ища в нем родные черты; а не находя, выдумывал сам. Затем встал перед сестрой на колени, грубо взял ее руки в свои, сейчас наполненные силой, и начал передачу анимы. Агния попыталась вырваться, но Дима был сильнее сейчас; поток не преврался, стал шире, а затем она и вовсе перестала сопротивляться.

Лишь молча и непроницаемо смотрела на Диму, и в глазах ее стояло странное болезненное выражение.

- Скажи, - произнесла она, когда Дима закончил, - ты ведь понимаешь, что натворил?

- Нет, - сказал Дима.

- Ты мой бедный, запутавшийся ребенок, - Агния покачала головой. Голос ее звучал, к усталому ликованию Димы, практически как у лже-Агнии.