Луковица

Имбирь, кофе, белый перец, немного книжной пыли. Реально существующие, обыденные, всем привычные запахи, говорящие о том, что в этом кафе готовят. Говорящие о возрасте книг на полках. Взгляд скользнул по ним, то и дело цепляясь за названия на корешках. Никакой системы, книги на любой вкус.

- Сначала тут был книжный магазин, - пояснила Ребекка, водружая поднос на прилавок. - Угощайтесь.

Сейди покачала головой, а потом с самым серьезным видом сложила указательные пальцы запрещающим крестом. Ролан проявил смелость и взял с подноса одно печенье.

На вид оно было неказистое, по ощущениям… домашнее. Тепло, не только физическое — печенье только недавно достали из духовки, — но и метафизическое поднялось по руке, охватило запястье, скользнуло по коже, кольнуло локоть, плечо, обвило горло. Ролан надкусил и закашлялся.

- Я предупреждала, - вздохнула Сейди, выставила перед ним чашку кофе и, посмеиваясь, ушла на дальний конец стойки, к другим клиентам.

- Вы имбиря переложили, - сообщил Ролан, прокашлявшись.

Щеки Ребекки Шелтон вспыхнули ярким румянцем. Она взяла одно печенье, повертела его в руках, куснула. На глазах выступили слезы.

- Нет, - прокашлявшись, сказала она. - Это я муки недоложила. Фунтов этак пять.

Ролан вдруг обнаружил, что смеется. Тихо, едва слышно, но — смеется. Он двадцать лет не смеялся, он и улыбался-то в эти годы вымучено, вынужденно. А теперь — смеется.

- Давно следует признать, что мне — не да-но, - вздохнула Ребекка. - Есть у меня приятель, он берет самые заурядные продукты, и через пять минут на столе пир, достойный королевы.

Я же…

И женщина развела руками.

- У всех свои таланты, - пожал плечами Ролан, делая глоток кофе.

- М-м-м… Таланты… - Ребекка сощурилась. - Я умею играть на скрипке. Скверно. Говорю на трех языках. Скверно. Вышиваю гладью. Скверно. У меня нет талантов.

С этим Ролан согласен не был. В «Студии» было хорошо, спокойно, и, кажется, в этом был талант Ребекки Шелтон. Она распространяла уют. Но об этом он, конечно, умолчал.

- А у вас какой талант, мистер Эйтли?

Я говорю с мертвыми, - подумалось Ролану. - Я трансовый, физический и психический медиум. Я могу проводить электричество. Я обладаю высочайшей чувствительностью. Я могу находить клады. Я способен выиграть в лотерею не потому, что предвижу результат, а потому что он будет таким, какой мне нужен. Но лучше всего я умею пускать свою жизнь под откос.

- У меня суфле не опадает. И я отлично жарю мясо.