Луковица

- Вы повар, - вынесла свой вердикт Ребекка, осмотрев его с головы до ног. - Определенно — повар. Вы тощий, и вид у вас трагический.

Ролан снова не удержался от смеха.

- Извините за печенье, - улыбнулась женщина. - Пойду, посмотрю, насколько безнадежно я испоганила яблочное желе.

И, подмигнув, она скрылась за шторой. Подошла Сейди с парой бумажных пакетов и принялась перекладывать туда печенье, то и дело морщась.

- Жаль, что сейчас не Хэллоуин. Мы могли бы раздать это детям.

- Сразу видно, мисс, детей вы не любите.

- Сейди Шарп, - представилась Сейди, помахав рукой с зажатым печеньем. - Друзья обычно зовут меня — Шарп, потому что я большущая умница1. Потому как что это за имя вообще — Сейди? Я иногда думаю, что мамочка крепко меня ненавидит. Но вы можете звать меня Сейди.

Словоохотливая девчонка говорила еще что-то, но Ролан уже не слушал. Он пил кофе, вдыхал ароматы этого места и ни о чем не думал. Минута-другая отдыха перед тем, как он ринется в пропасть.

Двадцать лет назад, после Дьяволова ручья, он дал себе зарок, что больше не полезет на ту сторону.

Не станет помогать тем, кто не способен проявить благодарность. Следующий зарок был, что он вообще никогда больше не будет использовать свой дар медиума, потому что… потому что… Ролану и самому было сложно назвать причину. Страх? Гнев? Обида? Нежелание становиться игрушкой в чужих руках? Нежелание брать на себя чужую ответственность? Вина?

Двадцать лет спустя вот он, сидит и думает, как бы половчее поговорить с перепуганным духом дома О'Лири.

Один зарок он нарушил, с чего бы держать второй?

- О, Боже, нет!

Возглас, полный страха и отчаянья, буквально вырвал Ролана из раздумий. Полоснул по горлу ядовитой бритвой. Все — фиолетовое, того отвратительного оттенка, которого не существует в природе. Оттенка невидимого спектра. И лайм, немного омерзительного по тону лаймового желтого, того желтого, что почти зеленый, и это вызывает глубочайшее отторжение. Ролан всегда ненавидел эти пограничные оттенки, они ничего доброго не сулят.

- Что случилось, милая? - мягкий, табачный голос Ребекки Шелтон на мгновение привел мир в равновесие. Ролан выдохнул, отодвинул чашку, ощущая, как сквозь трещину на краю ее сочится остывший кофе, и поднял взгляд.

Сейди, комкающая газету, была бледна и напугана.

- Что случилось?

- Линда! Я ее отговаривала, но она туда все же поехала!

- Да куда? - начала терять терпение Ребекка. Табачный пошел золотыми искрами.