Луковица

Если бы Ролана спросили, он бы сказал: никто и никогда не должен ездить к чертову Дьяволову ручью. Никто и никогда.

* * *

Если бы Ролан в подобное верил, то сказал бы, что Вселенная против него ополчилась. Абсолютно все, с кем сводит его в последние дни жизнь, обсуждали события в Дьяволовом ручье. Ребекке Шелтон и перепуганной Сейди он это простил. Достаточно было взглянуть в налитые слезами глаза девушки, чтобы в сердце вместо гнева и раздражения закралась тревога. Но Пенелопа Биллингест…

Это был третий сеанс за достаточно короткий срок, и уже поэтому Ролан был на взводе.

Когда он был моложе — и глупее, — от сеансов он не уставал. Он даже посмеивался над теми медиумами, которые рассказывали о полном упадке сил после каждого общения с духами. Теперь хлебнул сполна. А, может, дело было не столько в духах, сколько в личностях доктора Костнера и Пенелопы Биллингест. Они были Ролану неприятны.

Следовало наконец признаться себе. Двадцать лет назад Ролан отказался от своей прежней жизни и спрятался в раковину, точно мягкотелый моллюск, вовсе не потому, что его испугали сверхъестественные силы, поразившие Дьяволов ручей.

Нет, силы, безусловно, напугали, но тут легко было себя обезопасить. Просто не нужно в ту деревню больше совать свой любопытный нос. Никому не нужно. По-настоящему Ролан, со всей его обострившейся чувствительностью и ножом режущим чувством вины, спрятался от людей. Они, иногда неосознанно ранящие, но куда чаще делающие это нарочно, были для него куда опаснее.

- Это место давно следовало сравнять с землей, - сказал Костнер, складывая газету. Взгляд его, скользнув по комнате, которую уставляло все больше приборов и оплетало все больше проводов, так что она стала напоминать космический корабль из кинофильмов, остановился на Ролане. - Вы ведь там были?

- Я там был, - эхом отозвался Ролан и потянулся к кофейнику.

Что-то мягкое, теплое, едва ощутимое — точно крыло ночной бабочки — коснулось его. Про себя Ролан называл это явление «Испуганным Духом», потому что нужно же ему, несчастному, имя.

Касание было ласковым, добрым, своего рода - «не переживай, старик».

- Боюсь, доктор, не все так просто, - сказала Пенелопа. - Мы не можем разрушить Дьяволов ручей. Мы даже не понимаем его природу.

- Мне интересна природа вещей, мисс Биллингест, - ответил Костнер. - Но даже я при всем моем научном любопытстве понимаю, что кое-куда заглядывать не следует.

«Это точно», - весело отозвался Испуганный Дух.