Луковица

Все, как и положено в таких случаях: датчики, провода, металлические пластины. Своего рода детекторы лжи. Научное доказательство медиумизма. Унизительное недоверие пополам с уверенностью в необходимости все на свете обосновать и задокументировать. Неприятное, липкое ощущение пластыря на запястье ощущалось заранее.

- Вам требуется время на подготовку? - любезно спросил доктор Костнер. В голосе, впрочем, звучало нетерпение.

- Нет, - ответил Ролан. - Не нужно.

Мисс Брюстер — облако зефира и берлинской лазури — двинулась к нему и принялась опутывать проводами, точно персонажа научно-фантастического фильма.

Приборы продолжили пиликать. Кожа зудела под пластырем, которым крепились к запястьям и вискам датчики. Мутило.

Доктор Костнер включил микрофон и заговорил, но Ролан его не слушал. Он никогда не слушал исследователей, устроителей сеансов, распорядителей и шпрехшталмейстеров этого странного действа. Они ничего ценного не говорили. Он дышал. Медленно, глубоко, пытаясь успокоиться. Возведенная внутри много лет назад стена шла трещинами.

Плотина готова была прорваться, и внутрь с минуты на минуту должно было хлынуть, затапливая, сметая все на своем пути. Ролан сделал над собой усилие и сам убрал стену, оберегая ее целостность на будущее. И рухнул во тьму.

* * *

- Если вы намерены помирать на моем крыльце каждую неделю, я поставлю тут гроб, - в голосе табачной Ребекки Шелтон звучала насмешка.

- Простите, - тихо отозвался Ролан.

Сознание возвращалось толчками. Целый кусок выпал из его жизни. Ролан медленно поднял руку и посмотрел на циферблат часов.

Шесть вечера. В дом О'Лири он прибыл в десять, сеанс начался в десять пятнадцать. Почти восемь часов исчезли. И хорошо, если часов.

- Какое… какое сейчас число?

- Пятое марта, - хмыкнула Ребекка Шелтон. - Год вас интересует?

- Тысяча девятьсот семьдесят первый, надеюсь, - Ролан поднялся.

- Кофе? - Ребекка головой кивнула в сторону открытой двери. Оттуда доносились приглушенные голоса и тихая музыка.

Не нужно было соглашаться, но Ролан был слегка напуган исчезновением восьми часов.

За это время могло произойти все, что угодно. Он мог убить Костнера и его зефирно-лазурную ассистентку и спалить дом дотла, но и не узнал бы этого.

- Садитесь, - радушно предложила Ребекка и, цокая каблучками, подошла к стойке. - Сейди, кофе.

Ролан сел в ближайшее кресло и закрыл глаза, пытаясь рассортировать мысли и чувства. В восьми случаях из десяти он сохранял во время сеансов полное сознание и управлял происходящим.