Сумеречный кукловод

Но не смогу забыть, что сложись все хоть немного иначе, ты бы исчезла из Праги навсегда, оставив меня в пустоте и отчаянии. Так что пошел этот ваш Инвар ко всем чертям.

— Лучше к Кастанеде, — присказка Вацлава пришлась очень кстати. — Кстати, кто знает, может они где-нибудь там и встретятся.

— И пусть. Пусть он там водит дружбу с Кастанедой, Кришной и с кем угодно, только бы сюда не возвращался.

Тари вздохнула. Бесполезно спорить с Мареком насчет Инвара. Так уж вышло, что обстоятельства их знакомства исключают возможность взаимной симпатии.

Если даже Богдан с Вацлавом после случившегося отзывались об учителе с холодной отстраненностью или предпочитали вспоминать пореже, то чего ждать от Марека? Горькая ирония заключалась в том, что больше всего скучали по Инвару и сожалели о нем несостоявшиеся жертвы — Тари с Ядвигой. Прямо стокгольмский синдром, какой-то, точнее — пражский.

Болтая об альтернативных вариантах собственной жизни, Тари не заметила, как головная боль пошла на убыль. Просто внезапно поняла, что чувствует себя вполне сносно, только мерзнет, несмотря на одеяло.

— Окно, наверное, можно закрыть, — решила она. — А то предкам всю квартиру выстудим.

— Тебе лучше? — Марек опять включил свой сканирующий взгляд.

— Пожалуй. Еще немного и я захочу есть.

— Я бы что-нибудь приготовил по этому случаю, но не хочу обидеть твоих родителей. Холодильник ломится от того, что они наготовили к нашему приезду. Так что давай я просто принесу тебе пирожков или сырного рулета.

— Давай неси уже.

Ты так описываешь стряпню моих родителей, что прямо таки тянет устроить набег на холодильник. Но все-таки пока не стоит. А вот пирожки и рулет будут в самый раз.

Марек отправился на кухню, а у Тари мобильник разразился знакомой мелодией. Звонила Даша. Тари почему-то испугалась. Подумала, что сейчас ей придется отчитываться за то, что шастает без спроса по чужим снам, да еще и устраивает там заварушки. Она даже начала прокручивать в голове оправдания, медля принять вызов.

— Тари, привет, — Дашин голос звучал немного смущенно, но что-то в ее интонациях было хорошее, что понравилось Тари.

Так говорят больные, когда идут на поправку.

— Здравствуй, — Тари широко улыбнулась, хотя Даша, конечно, не увидела предназначенной ей улыбки. — Как ты?

— Все хорошо. Теперь хорошо, правда. Не знаю, что на меня вчера нашло. И как ты все это вытерпела? Проводила тебя, наревелась от души. Знаешь, я так давно не плакала. Думала, совсем разучилась.