Множитель

Говорят, перед смертью вся жизнь крутится перед глазами, а у меня что, один несчастный кадр? И всё? Остальное – помойка, теплотрасса, пьяный морок и детское одеяло? Но подождите, постойте, так ведь нельзя…

Человек схватил меня за руку, когда поезд вырос перед нами во всю ширь и высь, заслонив небо. Газетный лист приклеился к его правой фаре. Заскрежетали тормоза, завопили с платформы. Кто-то закрыл лицо руками.

Но мы этого не увидели.

***

Качало. И от качки нестерпимо тошнило. Я разлепил глаза, но прежде судорожно ощупал грудь и успокоился – бутылка была при мне.

А вот берегов не было. И суденышко всхлипывало брошенными в уключинах веслами, меж которыми сидел озадаченный мужик в спасательном жилете.

– Етить, ты откуда взялся? – просипел он.

Я огляделся. Человека в лодке не было.

Припасенная беленькая меня поддержала. Я выпил сперва за упокой, затем – за второе рождение. Протянул мужику напротив, но он решительно отказался и, кажется, прикидывал, стоит ли ударить меня веслом.

– Откуда взялся, спрашиваю? – повторил он.

– Мне бы к берегу, – попросил я жалобно.

Мужик со вздохом взялся за весла.

Далеко на горизонте проступала черная полоса – вероятнее, остров. Человек оказался прав: то была его ошибка, и он ее исправил. Выпрыгни мы оба из-под колес, что бы с ним стало? Он ведь был не человек, он был бог на паперти. Одинокий, ненужный, не вписывающийся в баланс. И все же мне впервые кого-то до такой степени не хватало.

Полоса расширялась, обретала рельеф. Человек-человек, какая же нужна душа, чтобы не выдержать одного греха? Наверное, слабая.

А у меня какая, раз я за ним прыгнул без раздумий?

Человек-человек, не надо было тебе меня хватать. Спасался бы сам.

– Эй! – вдруг разнеслось над водой. – Эй, гребите сюда!

Я встрепенулся, стряхнул оцепенение, как собака – воду со спины, увидел неясный силуэт с поднятыми руками. Он махал мне так радостно, словно всю жизнь провел на этом острове, Робинзон чертов Крузо.

– Вот нас раскидало! – продолжал кричать человек на берегу.

Человек.

Живехонький. Человек!..

– А я думал, опоздал! – он улыбался. – Успел! Я успел!

– Пить брошу, ­­– пробурчал мужик передо мной.

Лодка ткнулась носом в валуны – опасно, могла и расколоться. Человек стоял, гордо воткнув руки в бока и оглядывал воду, лодку и меня.

– Осталась еще? – он указал на водку.

Я протянул ему бутылку. Человек повертел ее в руке, потряс, посмотрел укоризненно. И вот лицо его прояснилось:

– Не получается! – воскликнул он восторженно.