Тайная Волшебница

В просторечье их называют оборотнями, однако это не совсем так. Оборотень может быть урожденным перевертышем, может оказаться жертвой роковой случайности, несчастного случая; наконец, его просто мог укусить другой оборотень. Верборген же не случайно означает «спрятанный»: им становится только жертва специально — и весьма искусно — наведенного заклятия.

Вагнер не знал, кем прежде был этот здоровенный рыжий пес, что регулярно являлся в здешних березовых рощах и крутился в окрестных дворах.

Ему достаточно было того, что это знал учитель Реймонд Пфаль.

Рыжий пес — верборген был очень важным звеном в Испытаниях черного мага Вагнера. Он должен был стать одновременно и слепой наживкой, и безмозглым живцом, у которого оставалась еще определенная степень свободы; или даже бессловесным, но опасным орудием для борьбы за обладание бесценной и заветной целью Пфаля.

Той, ради кого Вагнер и околачивается в этом городе уже столько дней.

Кого старый чародей и мрачный хитрец Реймонд Пфаль очень редко именует, и почти никогда — вслух.

Нельзя спугнуть птицу-удачу, не устает повторять он своему самому способному ученику. Хотя Вагнер ни на минуту не сомневается: помимо него, должно быть, еще не один десяток учеников Пфаля разыскивает по всему Закрытому людскому миру Ее.

Ту, ради которой Реймонд Пфаль, не задумываясь, отправит на гибель их всех.

Потаенную Волшебницу.

Старый хитрец Реймонд так окрестил ее для себя, потому что Волшебница эта очень странная.

Не осознает она своей истинной силы. Более того, Пфаль уверен, что она даже и не подозревает о том, кто она на самом деле. Это же надо: могущественнейшая чародейка, великая магичка, искуснейшая чаровница живет себе своей привычной, обыденной людской жизнью, подобную которой влачат в этом городе сотни и тысячи других людей.

При этой мысли Вагнера даже передернуло от возмущения.

Да неужто и впрямь можно быть настолько слепой?

Реймонд Пфаль считает, что с Великими чаще всего как раз именно так и случается. Словно гусеницы в куколках, они вечно пребывают в коконах собственного неведения, не понимая, не зная, не умея превратиться в ярких, великолепных бабочек.

Вагнер вообще всегда завидовал бабочкам. Они ведь сродни и цветам, иптицам. Но пернатым доступна лишь часть из возможностей бабочек.