Король, которого нет

Бровей тоже не было, как ресниц на мятых веках. Глаза навыкате, все в красных жилках, непрестанно слезились, а дыхание вырывалось из груди с хрипом. Суставы — особенно коленные и те, что выпирают на запястьях — натягивали сухую серую кожу. Ноги были изранены и босы. Честно говоря, Марджори не могла себе представить, чтобы существо, которое выглядит подобным образом, было живым.

А за ним распускались цветы, и весна поднималась, как на дрожжах. Как это возможно?

— Вы устали, — сказала Мардж. — У меня есть сухари.

Разделите их со мной?

Существо кивнуло, будто бы совсем не удивившись ни предложению Мардж, ни самому ее появлению. Они расстелили рядом свои тартаны, оба — на мягкой траве. Марджори Пэк развязала платок с дорожным припасом. Это тоже сделка: за угощение платят россказнями. Все, кто как она, росли на улице и владели улицей, знают это Правило Дороги и следуют ему. Улица — она ведь та же дорога, только обстроенная домами. Тонкие прутики ивы пробились вокруг и потянулись вверх, огораживая их бивуак.

Буквально на глазах набухли почки, пробились зеленым конусом, задымились нежной листвой с серебристой подпушью.

— Куда, — спросила Мардж, — вы идете?

Существо пожало костлявыми плечами. Оно было немного занято: во рту у него размокал сухарь.

— Неважно, — прошамкало оно. — Не сочтите за грубость, мисс. Это неважно мне. Все затевалось ради того, что остается сзади, так что финал неважен! «Куда-нибудь» — вполне подходящий адрес.

Марджори оглянулась на зеленую борозду, расцветающую жизнью.

— Это был дар, — сказало существо, — данный нам при рождении. Нас было у матери семь, и можно было выбирать.

Оно посмотрело на мертвую округу, где царил, казалось, вечный ноябрь, а зеленая полоса, уходящая за горизонт, напоминала шрам.

— Прочие выбрали идти по цветущей земле, не оглядываясь. А я...

— Но почему?!

Оно ухмыльнулось во все свои пять зубов и поглядело вниз с холма.

— Возможно из вредности. И с другой стороны: что может быть лучше, чем сказать — это сделал я?

— А те шестеро? Что они?

— Они выбрали идти по цветущим землям, питая себя эманацией жизни.

Может быть, они стали бессмертными богами, не знаю. Я стараюсь не думать об этом.

— А вы питали Бесплодные Земли эманацией себя? И... как долго?

— Долго. Во мне много жизни. Было много. К тому же в детстве это вовсе не в тягость. Это так забавно, и восхищаются все: родители, соседи, учителя. Ты прикасаешься к камню, и по нему вьется плющ, лилии и розы отмечают твой след...