Молчание Сабрины 2

– Ведь не просто так?

Грегор Брум глянул на нее, а потом снова опустил взгляд и смущенно покраснел.

– Брекенбок передал, что, если я помогу ему, он отпустит Клариссу и позволит мне сделать ей предложение руки и сердца.

– Провались ты пропадом, Грегор! Со своей треклятой рукой и своим треклятым сердцем! Из-за них мы теперь не пойми где и не пойми, во что встряли. Ты ведь понимаешь, дурья твоя башка, что никакой это не план Брекенбока, да?

– Эм-м… ну да, – пробормотал сержант Брум. – Когда вы об этом сказали, мадам, я тоже начинаю подозревать, что тут что-то нечисто…

– «Что-то нечисто»! Вот ведь Дуболом! Где мы находимся, я тебя спрашиваю?!

– Не знаю, мадам.

И тут железная комната, в которой они находились, качнулась. Откуда-то донесся натужный лязг, из-под пола раздался скрежет – судя по всему, там включились какие-то механизмы. Втянув носом воздух, Марго различила едкий запах химрастопки и дымную вонь.

– Мы движемся! – озвучил свои очевидные наблюдения сержант Брум.

– Неужели? Да у нас тут самый наблюдательный флик в Габене! Отсыпьте ему аплодисментов или киньте в шлем тренгель.

Брум нахмурился. Он знал, что такое «тренгель», поскольку лично сыпал в шляпы актеров чаевые после каждого спектакля – больше всего этого тренгеля он давал, само собой, прекрасной Клариссе. Сержант понимал, что заслужил оскорбления и насмешки, и все же сейчас его больше волновало то, где он оказался.

– Думаю, мы на подводной лодке, – сказал Брум. – Ну, или на борту дирижабля.

– Скорее уж на карцер. Там дверь.

– Она заперта, мадам. Колесо не поворачивается. Я проверил сразу, как пришел в себя.

Марго сморщила лоб, пытаясь вспомнить хоть что-то. В памяти всплыли громыхающий по разбитой мостовой Фли полицейский фургон, его зловонное заплеванное нутро и кандалы на запястьях.

– Что последнее ты помнишь? – спросила она.

– После рейда мы прибыли в тупик в Грязных кварталах, где должна была состояться встреча с дядюшкой, наступил назначенный час, но дядюшка не явился…

И тут Марго с Грегором вспомнили одновременно: человек в костюме-футляре и с серым лицом.

Откуда-то сверху вдруг раздались шипение и треск. В темноте под потолком проглядывали очертания рупора вещателя. К помехам добавился голос. Ни Марго, ни Грегор не поняли ни слова из того, что он говорил. И неудивительно, ведь говорил обладатель голоса на незнакомом языке.