Молчание Сабрины 2

И в какой-то момент он совсем перестал делать кукол. Я не знаю, сколько прошло времени – может, неделя, а может, и год – пока однажды он не вернулся с прогулки со схемой новой куклы – эти черчения он купил у какого-то пройдохи со станции «Тарабар», занимавшегося темными делами. Хозяин сделал куклу по новым схемам, но ничего хорошего из этого не вышло. Малыш Кобб оказался настоящим монстром – однажды он отломал мне палец и швырнул его в камин. Хозяин жестоко наказал его за это – разобрал на части. И так Малыш Кобб висел неделю – все его части отдельно: он орал, плакал и ругался.

После этого Малыш Кобб не смел ко мне прикасаться без позволения Хозяина. А потом его купили – Хозяин продал его какому-то наивному папаше, который искал подарок к празднику для своего сыночка. Больше кукол на продажу в лавке не осталось. После закрытия кабаре Хозяин становился все беднее. Сперва у нас всегда горел камин, но вскоре Хозяин стал греться от примуса. Сперва заказы и меню приносили из ресторанчика «Тарталетки Кри», но затем Хозяин стал питаться тем, что находил где-то сам. У него не осталось денег даже на то, чтобы купить керосин для лампы… А потом он принес это платье. Я не знаю, откуда оно взялось.

– Целое состояние, взявшееся вдруг и из ниоткуда, – пробормотал Брекенбок. – Может, платье ему дал тот, кто заказал тебя? Какой-то богатенький толстосумчик?

– Я не знаю, для кого я была сделана. Хозяин говорил, что я – музыкальная шкатулка, созданная, чтобы играть и петь для него, но, думаю, это ложь.

Я не помню… очень многого. Как будто… как будто…

Брекенбок выразительно поглядел на Сабрину.

– Как будто кто-то покопался в твоей рыжей головке и убрал оттуда все, что посчитал излишним?

Сабрина промолчала: она именно так и думала. Манера Улыбаться на воздушном шаре сказал то же самое, почти слово в слово.

– О, «как будто» можно выкинуть за ненадобностью: кое-кто и правда покопался, – сказал шут, словно прочитав ее мысли. – Опытные кукольники конструируют не только тела своих кукол, но и их сознание.

Некоторые ухищряются играть даже с памятью. Но таких мало. Думаю, Гудвин из их числа.

В памяти Сабрины вдруг зазвучали слова, сказанные голосом, который одновременно заставлял ее желать все забыть и, наоборот, вспомнить все, до мельчайшей подробности. Эти слова произнес тот, кто временами сидел рядом с ней в темном подвале. Тот, кто висел под корзиной шара мистера Баллуни.

«Это в последний раз, Сабрина, – сказал он.