Молчание Сабрины 2

Ответ о чужом прошлом, которое должно было прояснить хоть что-то о его собственном настоящем.

Человек в пальто глядел в потолок, а тварь, уже полностью оказавшись на кровати, медленно подбиралась все ближе. Она двигалась осторожно. Фонарь на тумбочке выхватил из темноты спальни складки и вислое брюхо, длинные уродливые волосы-щетинки на шести ногах и черные глаза, лаково поблескивающие в грязном коричневом свете… Но Человек в пальто этого не видел, и все разглядывал надписи на потолке…

А ливень на улице между тем шел по-прежнему.

В лавке игрушек царили тишина и темнота. Труп трамвайщика замер под стойкой. На нарисованном в гостиной бульваре больше не было человека на скамейке. А в крошечной каморке огромная голодная тварь уже предвкушала ужин. Там же, на кровати, лежал пока еще живой, но весьма простуженный мужчина в мокром пальто – он глядел в потолок и терзался вопросами без ответов. Все его тело болело, он устал, он не спал уже целую вечность, а здесь было так тихо… так спокойно… У любых нервов есть свой предел…

Уже засыпая под брюхом подбирающейся к нему смертельной опасности, он прошептал:

– Что все это значит?.

. Я должен… должен найти… ответы…

Глава 2. Мистер Осенний Табак и другие «милые люди».

Ох уж эти осенние ливни в Габене. Злые, как мачехи, и промозглые, как ужин, ими приготовленный. Отвратительные ливни! Отвратительно скрежещут по крыше вагона, пытаются пробраться в окна, и подчас им это удается: должно быть, какая-то старуха из тех старух, которым всегда душно, забыла закрыть ставни.

Последний трамвай в Фли, скрипя тормозным механизмом, будто зубами, замедлился и остановился у одиноко светящегося в ночи фонаря.

– «Станция “Дырявый Мешок. Фли”», – сообщил хриплый продрогший голос из вещателей. – «Следующая станция – “Антресоли. Фли”».

Двери со скрежетом расползлись, и в ливень, ловко раскрывая чернильный зонтик, нырнул высокий человек в черном, сжимающий в руке саквояж.

Он был единственным, кто сошел на станции.

Двери за ним закрылись. Качнувшись, трамвай тронулся с места. Бывший пассажир уставился ему вслед, но вскоре огни исчезли в дожде.

– Станция, тоже мне… – проворчал человек с зонтиком, презрительно глядя на одинокий фонарь, на притороченный к столбу прохудившийся кованый навес, да на бессовестно ржавую скамейку. Под скамейкой в темноте что-то шевелилось.