Молчание Сабрины 2

Фургончик этот был очень стар и потерт: краска на вертикальных синих и зеленых полосах во множестве мест облупилась, стекло в круглом окошке двери отсутствовало – его заклеили газетами. Сквозь щели изнутри в мокрую габенскую ночь пробирался тусклый свет.

Гуффин заперся там сразу, как получил свою странную посылку на воздушном шарике, и за все время покидал фургончик лишь один раз.

«Что же он там делает?» – с тревогой думала кукла.

Сабрине оставалось лишь гадать. А еще – переживать и надеяться, чтобы этот подлый человек не испортил ее Механизм.

Она глядела на фургончик Манеры Улыбаться и выжидала. Гуффин рано или поздно выйдет оттуда, и тогда она попытается пробраться внутрь и стащить Механизм. Когда она вернет его, ничто не помешает ей сбежать отсюда, а потом…

А что «потом», она не думала – все ее мысли сейчас были привязаны к той небольшой латунной штуковине, которую сжимали ее пальцы, когда она пришла в себя. Непонятная, необъяснимая вещь. Что же она такое? Почему ее тянет к ней? Почему она не может думать ни о чем, кроме как о том, чтобы вернуть ее?

– «Я не делала зла, я не думала злое, я добра и невинна, Зритель, отметь же, – пробормотала Сабрина, неотрывно глядя на запертую дверь полосатого фургончика.

– Отметь же. Отметь же. Отметь же! Но беда приходит ко всем, не разбирая, кто невинен, а кто виноват. Кто невинен, а кто виноват, виноват, виноват! Моя беда явилась в полночь, я лежала в своей холодной постели и видела тягучий сон про стылый, пустой, дремлющий дом, когда на пороге моей комнаты появился вдруг Он! И ужас… и ужас…»

Сабрина забыла, что там дальше.

Она опустила взгляд на клочок бумаги, который держала в руке. Бумага была вся исписана кривым, шатающимся и заваливающимся, как пьяный шут, почерком пьяного шута Талли Брекенбока.

– «И ужас во сне сковал мое сердце, а потом ледяные пальцы Убийцы сковали мое тонкое хрупкое горло…»

Сабрина учила свою роль.

Пьеса «Замечательная и Невероятная Жертва Убийства» была очень сложной. В ней таилось много боли, жестокости и мрачных красок.

В каждой реплике прослеживались безумие и прорывающееся наружу отчаяние Талли Брекенбока. Пьеса была продумана до мельчайших подробностей, и при этом она рассказывала историю, которая запросто могла однажды произойти в действительности.

Сабрина надеялась, что описанные в пьесе события никогда не происходили на самом деле и что все это просто вымысел, поскольку ужасы и роковые события, подстерегавшие главную героиню, Бедняжку, по-настоящему пугали.