Молчание Сабрины 2

– Тебя еще не спросили! – досадливо повернулась к нему мадам Бджи, и Проныра тут же снова превратился в чихающую тень. – А что Брекенбок сказал о Трухлявом Сиде? Старика прибили! Тоже – «просто работа такая»?! А Пискляк?! Он же был совсем мальчишкой! А то, что они забрали Громилу, близнецов Гарм, Феерверочника и… Марго, – на глазах у мадам Бджи от негодования даже выступили слезы. – Забрали нашу Марго…

– Хорошо, – мадам Шмыга оторвала тяжелую голову от стола, – я скажу тебе (и всем, кто здесь сидит и слушает, как будто это их дело) кое-что по секрету.

То, что никому не должна была говорить, как просил меня Брекенбок… У Трухлявого не выдержало сердце, и он помер еще до того, как флики выскочили из своего фургона, а Пискляк… Пискляк был шпиком Смоукимиррорбрима. Что касается наших друзей, то их скоро вернут. Грегор устроит им побег.

– Побе-е-ег? Любопытненько… – начал Заплата, но мадам Бджи угрожающе подняла поварешку, и он замолчал.

– Слушай сюда, мерзкий слизняк, если ты выболтаешь хоть что-то хоть кому-то…

– Но почему он держит это в тайне? – спросил Бенджи, незаметно, как ему казалось, засовывая карту в рукав.

– Почему Брекенбок нам ничего не сказал? – добавил Бонти, ловко воруя лишнюю карту из колоды.

По лицу кухарки было видно: она прекрасно понимала, почему все озвученное держалось в тайне. Мадам Бджи уже раскрыла рот, чтобы озвучить свои мысли о том, что у кого-то язык, как помело, но старик в защитных очках ее опередил:

– Потому что вы – болтливее желтых газетенок.

А у Смоукимиррорбрима везде есть уши!

– Поэтому хватит об этом, – велела мадам Бджи, как будто не она все это начала. – И вообще лучше не заговаривать больше о Дуболоме Бруме и о прочем, с ним связанном.

Кухонный навес погрузился в тишину. Все обдумывали услышанное. Мадам Бджи склонилась над котлом. Мадам Шмыга, тяжко вздохнув, снова уставилась в свой шар. Господа Перебинтованные Пальцы сверлили друг друга преисполненными подозрительности взглядами.

Проныра уже и думать забыл о полицейских рейдах и полицейских же сержантах – всем его вниманием снова завладел булькающий в котле суп. Заплата и вовсе, видимо, не придал никакого значения услышанному. Ну а старик… Он, как и прежде, корпел над странной машиной, пытаясь ее починить.

Сабрина задумчиво глядела на него, на его большие рабочие перчатки, на масленки, стоящие рядком перед ним на столе, на разводные ключи, на горку пружин и шестеренок и на машину.