Молчание Сабрины 2

Тупик Гро, также известный, как «Балаганный тупик» напоминал скорее слишком широкую щель между двумя домами, нежели полноценный переулок. Следуя по улице Сонников, его можно было бы и вовсе не заметить, если бы не ржавая табличка «Гро*****», где «*****» было настолько неразличимым, что для всех давно означало просто «что-то там». Поэтому тупик и называли прямо и без затей: «Гро».

Весь Блошиный район сейчас не подавал признаков жизни, но только не переулок, в котором размещался уличный театр. Актеры труппы Талли Брекенбока, изо всех сил прикидываясь, что заняты чем-то важным для постановки, на деле изо всех сил ждали ужина, а ложиться спать без ужина – то всякий знает! – худшая участь на свете.

По всему тупику были развешаны фонари. Они висели над дверями фургончиков и навесами, но больше всего их располагалось возле сцены.

Одному из членов труппы в голову вдруг прокралась гадкая мысль:

«Может, просто перевернуть один из фонарей? Словно ненароком, как будто нечаянно, и тогда сцена загорится.

Само собой, мысль эта принадлежала обладателю зеленого пальто и горбатого зонтика.

Гуффин сидел на сундуке под фонарем напротив фургончика Брекенбока. Он пристально следил за труппой, вслушивался в перебранки, подмечал взгляды и пытался расшифровать многозначительное молчание.

Он все видел. Все слышал.

Перед ужином Брекенбок решил провести небольшую репетицию с Сабриной, и сейчас его раздраженные возгласы разлетались по переулку:

– Отвратительно! В плохом смысле, отвратительно! Ты недостаточно хорошо учишь роль и ужасно играешь, Сабрина! Мне тебя совсем не жалко, а должно быть, ведь Бедняжка из пьесы – жалкая! Не нужно было тебя чинить – поломанная, ты лучше подходила для роли! Я не могу на тебя смотреть! Возвращайся, когда научишься быть достаточно жалкой! Ты наказана!

Кукла выслушивала его, опустив голову, а затем, когда Брекенбок выдал ей какой-то крошечный предмет (видимо, для наказания), скрылась за стоявшими возле сцены сундуками – очевидно, пошла плакать…

Ужин был почти готов, и мадам Бджи позвала мадам Шмыгу, постучав ей в окошко фургончика поварешкой.

– Зачем? Ну зачем ты меня разбудила? Я так хотела больше никогда не просыпаться…

Бенджи и Бонти лениво стучали молотками на сцене, тоскливо поглядывая под кухонный навес.