Иванов день

Не надо было так восторгаться Иваном на “Хрустальном слэше”, обращать внимание, искать способы, выдумывать эту стажировку. Не надо было вызываться на “Франсуазу”, пить с Иваном, танцевать с Иваном, гулять с Иваном… Нужно было сидеть в Горице, в этом несчастном, грязном, вечно пьянствующем болоте…

Последним усилием высвободив руки, Соня сорвала со рта тряпку растерзанного пончо и, хлебнув воздуха, выкрикнула в черное безжалостное небо одно-единственное короткое слово. Имя, которое не станет спасительным заклинанием, но вне которого она уже давно умерла.

Имя, которое она столько раз произносила мысленно с разными оттенками чувств, от яростной страсти до осторожной нежности. Пусть ей больше не суждено окликнуть того, кому оно принадлежит. Но именно оно станет ее последним словом, последним криком и последним вздохом.

В горле совсем пересохло и Жигарев закашлялся. Кашля получилось неожиданно много, пришлось даже остановиться. Человек, идущий с громкой песней по обочине дороги, должно быть со стороны выглядит странно.

Да и наплевать.

Прокашлявшись, Иван уже хотел идти дальше, как вдруг ему показалось, что откуда-то из глубины леса доносятся крики.

Он прислушался.

Он не был даже уверен, что слышал. Это могла быть птица или отголосок далекой сирены.

Жигарев напряг слух, но различил только отдаленный городской гул, тихий шепот лесной листвы да звук мотора очередной приближающейся машины.

Никто не кричал, Петрович, тебе показалось.

Нервы на пределе. Переживаешь за свою зазнобу, оно понятно. Но дергаться, как старая бабка, от каждого шороха - это, наверное, уже перебор. Давай дальше, хоть согреешься, а то холод здесь собачий, даром, что июль-месяц на дворе…

Но он почему-то продолжал стоять и прислушиваться, пытаясь воспроизвести в памяти то, что заставило его с такой настороженностью вглядываться в темное переплетение еловых веток.

А через пару секунд его ослепил свет фар - и небольшой мини-вэн, затормозив, остановился всего в нескольких шагах.

- Иван Петрович! Это вы? Что вы тут делаете?

Прищурившись, он подошел - и увидел Вику, высунувшуюся из окна кабины.

- Вот те раз! - рассмеялся Жигарев. - На рок-концерт едете?

- Рок-концерт отменили, - отозвался водитель знакомым голосом.

- Лёха, ты? К тебе же родственники приехали.

- Приехали. И теперь все едут на “Франсуазу”. Вы, видимо, тоже. Вика, открой дверь. Народ, потеснитесь там.