От стены к стене

Успеешь – не успеешь? Спасёшь – не спасёшь? Вспомнишь – не вспомнишь?

Злой рык разорвал глотку, и тут снизошло озарение: огневик! Он отошёл подальше, размахнулся изо всех сил. Камень врезался точно в середину, побежали паутиной трещины, зазвенели осколки.

Путь открыт.

Чёрное на чёрном – плоским силуэтом по кирпичам – стеноход заскользил, нырнул за выступающий косяк, спрятался.

Успел. Облегчение затопило душу. В этот раз он всё сделал правильно.

Санькин затылок легко узнать из тысячи – две макушки, волосы завивались сердечком в обе стороны.

«Значит, дважды женится», - серьёзно прокомментировала свекровь. Они с женой переглянулись скептически: почти невозможно поверить, что их беленький малыш в смешных перетяжечках женится, тем более, дважды.

Память – водоворот, не омут – кружила, выбрасывая на поверхность тысячи деталей: лицо педиатра, «беременное» необъятное платье, рисунок на обоях в спальне, рыжего соседского кота на подоконнике. Путы, сковывающие сознание, трещали, выпуская наружу его настоящего.

Стыд, вина опалили душу, но Пугач одёрнул их, как подзаборных шавок: «Потом!».

Саня поплыл. Невнятная речь, заторможенные движения, стеклянные глаза – всё говорило, нет, кричало об этом. Рыбка почти заглотила наживку, а тролль – опытный рыбак с тысячелетним стажем – подсекал медленно и неизбежно.

«Пора!» - маска лоа на стене подмигнула, подкручивая время, как надо.

Пугач смерчем рванулся вперёд, кальян покатился, угли огненными парашютиками разлетелись по сторонам.

Разъярённый тролль ревел, смахивая со шкуры искры; шипел и вонял палёной шерстью Котик.

Саня ошарашенно крутил головой, из глаз постепенно уходил колдовской дурман, сменяясь обыкновенным испугом.

- Что за…, - он проглотил окончание фразы.

- Пугач, ты охренел? – удивление и брезгливость сменяли друг друга на бугристой роже тролля.

- Нет. Я вспомнил. Ты, жирная тварь, забрал у меня самое дорогое, лишил всего, заставил прислуживать. А теперь к тебе в лапы попал мой сын, думал, я это проглочу?

- И что ты можешь, тень человека?

Тролль улыбался почти добродушно, жёлтые крупные зубы блестели.

- Я могу всё, - Пугач выпрямился и сунул руку в карман.

- А ну-ка? – глумливая ухмылка скакала на толстых щеках.

- Хрена вместо лука! – зло выплюнул стеноход и взмахнул рукой.

Молнией мелькнула улыбка, скользнула по горлу, по груди чудовища, оставляя яркий след. Тролль взвыл и начал раздирать обожжённую кожу, а Пугач вертелся волчком, слепо нанося удары.