От стены к стене

- Не надо, а?

- Саня, послушай! – он рванулся, а потом сутуло осел. – Я мудак. Прости меня, сын?

Слишком длинный день, слишком тяжёлая ночь. Воспалённые веки жгло, а висок ныл тупой болью. Хотелось кричать, топать ногами, махать кулаками, но эмоции кончились, как будто кто-то намертво перекрыл кран. Даже огненная ненависть к Таньке казалась теперь далёкой и неважной. Как глупо он мог разменяться на сущий пустяк: девчонку! Он как будто прожил сразу тысячу жизней, безвозвратно повзрослев, смущаясь себя – вчерашнего.

Сколько раз Саня представлял, как отец возвращается. Крутым бандитом на чёрной иномарке. Бизнесменом с чемоданом, полным долларов. Агентом с секретного задания в строгом костюме. И сейчас, когда они действительно сидели рядом, оглушающе сосущая пустота царила в душе.

- Хорошо. Прощаю, - пауза держалась несколько секунд и лопнула, как мыльный пузырь.

Шестёрка псов цепочкой бежала по набережной, деловито обнюхивая мусорные баки. За ними плёлся лохматый человек с чёрным мешком за спиной.

- Не бойся! – окрик вырвался против воли.

- А я и не боюсь.

Саня почесал дворнягу за ухом:

- Пока!

- Увидимся, сынок! - шёпотом, чтоб не сглазить, попрощался Пугач.

- Думаешь?

Бродяга сел, вытянув ноги в разбитых ботинках.

- Всё так же воняешь, Город.

- Всё так же хамишь, серый.

Друзья рассмеялись.

Вблизи Город оказался невероятно красив и так же грязен. Сальные волосы, борода, прозрачно синие глаза и прямой нос – почти Вигго Мортенсен в роли легендарного короля-бомжа.

- Вернёшься?

- Говорят, возвращаться – плохая примета.

- А ты веришь всему, что болтают?

Пугач выругался. Вопросы Города ползали и кусались, как блохи.

- Я теперь обчешусь!

- Нет большего удовольствия, чем почесать, где чешется, - назидательный тон разозлил ещё больше.

- Дурацкие поговорки!

- Дурацкие отговорки, - парировал Город.

- А меня там ждут?

Город толкнул Пугача. На чумазой ладони лежала серо-крапчатая скорлупа птичьего яйца:

- На удачу.

Нежным персиком созревал на ветке облака день.