От стены к стене

Где-то на границе света и тьмы хищно притаился Пугач. Тело на кровати дёрнулось и всхрапнуло, а он прыгнул на грудь и жадно присосался, ловя до капельки жизнь человекоовоща. Всхлипы становились всё тише, и скоро Пугач, разбухший, как сытый комар, сполз с кровати.

- Вот так-то.

Уходя, он скинул со стола евангелие. Женщина подскочила, заозиралась, а потом завыла, и горе мешалось с облегчением, наполняя пространство до краёв.

На улице Пугач пристроился за бредущим пьяненьким парнем, скорее из любопытства: тот бессвязно матерился, размахивал кулаками и плакал.

Лёгкая добыча для профессионала.

Но случилось небывалое. Дичь увели прямо из-под носа.

Завихрилась звёздная пыль, дунул ледяной ветер, мир вздрогнул и испуганно попятился. Трое шагнули навстречу. Высокие, как горы, такие же древние и беспощадные, сфинксы поймали человечка. Пугач зажал уши руками, чтобы не слышать грозный голос, и прижался к земле.

Что-то тихо звякнуло у ног: часы! Через выпуклый круглый циферблат змеилась мировым древом свежая трещина.

Машинальное движение – и от прикосновения снова закружились воспоминания. Горечь, злоба, разочарование:

- Ты бы хоть погулял с ребёнком! – женский голос дрожит, отравленный презрением.

Липкая ладошка неудобно тянет, заставляя крениться вправо, но цепкие пальчики не стряхнёшь.

- Пап! Пап! Ну, пап! – назойливое дёрганье надоедает. Он вырывает руку, смотрит время.

- Пап, а что там у тебя? – любопытный носик утыкается почти в запястье.

- Часы.

Надо? – кажется, появилась возможность отвязаться от сына.

- Да! – заворожённый блестящим наборным ремешком мальчик смолкает.

- Это на нас у папы нет денег, а на себя всегда найдутся, - очередная шпилька жены царапает совсем чуть-чуть.

- Да они китайские! – от оправданий становится тошно, а от вранья рот наполняется кислотой, тяжёлый хронометр с фирменным клеймом вчера достался за карточным столом.

- Мой автобус, пока! – он запрыгивает в первый попавшийся, шумно выдыхает.

И лишь спустя несколько остановок понимает, что часы остались у сына.

- Чего тебе надо, беспамятный? – сфинксы на удивление быстро отпустили паренька.

- Я не бес! – прошипел Пугач.

- Ты глупец! – ударило тройное эхо. – Отдал память, получил – вечность. Нравится?

Зеркальным лабиринтом кружились и множились живые картинки. Пугач волчком вертелся на месте, пытаясь поймать призрак прошлого. В воздухе мелькали золотые искры, сладостью пачкая губы.