Сороковник. Книга 2

Чего бы понимал в таком возрасте! Фигуристых!

Углядел ведь, что оружие на мне новенькое, не обтёртое, и, видно, вроде своего Борьки, не чует от меня угрозы, иначе давно бы этот свой ножичек отточенный к рукам прибрал, а не держал беспечно на столешнице. Видать, глаз на прохожих людишек намётан.

– В городе тебя встретят. Уж не знаю, кто: говорят, каждый раз, новый человек. Это я тут на посту один, а там народу много: или начальник стражи, или купец подвернётся. Ну, они больше в охрану зовут, тут тебе не светит, позовут не иначе как…– хмыкает, и я грожу ему пальцем.

От этого слова «выбор» я скоро завою.

Он отхватывает ножом половину ковриги, увязывает в салфетку вместе с парой варёных яиц и протягивает мне.

– На. Вижу, что сама не возьмёшь. И кружку себе оставь, воду где-нибудь по дороге сыщешь. Вот соли не могу отсыпать, дорогая она.

И хоть безо всяких намёков, вскользь заметил про дороговизну, я не могу принять его заботу просто так.

– Пять крыш вам надо перекрыть, – вспоминаю. Наугад вытаскиваю горсть монет. – Этого хватит?

Он только головой качает.

– Ох, баба… – а в глазах так и читается: непутёвая! – Деньгами-то не сори, ещё пригодятся. Но взять возьму.

Отсчитывает пять монет и честно говорит.

– С избытком здесь, но раз сама даёшь… Там семьи большие, найдут куда пристроить. Благодарствуй, странница. Ты кто ж будешь, если по-игровому? На Амазонку не потянешь, хоть и лук у тебя…

– Обережница я, – говорю и улыбаюсь.

– Да чем бы ни тешился, лишь бы нам не мешал. – Парень аккуратно обтирает лезвие от хлебных крошек, складывает нож. Протягивает. – Держи. В дороге пригодится, своего нет, поди. На тебя глянуть – как будто в чём есть, в том в дорогу и выскочила. И рукава все в клочья подраны…

– Твоя правда, – сознаюсь. – В чём есть… Спасибо, друг. Звать-то тебя как?

– Жорка.

– Ванесса.

– Ну, ровной тебе дороги, Ванесса-дева, – он улыбается, обнаруживая заметную щербинку, верхний клычок у него чуть сколот. – Не боись, деньгу пристрою как надо.

– Спасибо за всё, Жора, – говорю напоследок.

И направляясь в сельцо, гадаю: всех ли, кто попаданцев встречает, кличут Георгиями-Жорами? Это здесь традиция такая?

Встреченная на входе в село дворняга подходит ближе. Позволяю себя обнюхать.