Холодный свет

Некоторое время я мучился воспоминаниями о том моменте, но не знал, что мне делать с увиденным, и постепенно перестал думать о голодных девочках.

_____

После памятного похода в магазин наступили дождливые дни. В плохую погоду жизнь на даче невыносима. Ливень стучит по крыше. Двор превращается в грязь. В доме сыро и холодно, из него никуда нельзя уйти, а в нем нечем заняться. 

Я забрался на чердак и среди пыльных коробок нашел кусок книжки. Именно кусок, потому что от нее были оторваны и начало и конец.

На оставшихся страницах (с 93 по 207) речь шла о Луи Гормане, детективе из далекого города Ванкувера. 

В его мире были высокие, подсвеченные солнцем небоскребы, залив с голубыми водами, холодные северные горы, вершины которых тонут в низких грозовых облаках, и трущобы, где прячется Ллойд Мэсси.

В девять лет я читал достаточно медленно. Когда закончились дожди, я успел дойти до сто шестьдесят девятой страницы и уже понял, что в утраченном начале книги Ллойд ограбил банк, в котором работала Линда, невеста Луи.

Разумеется, Ллойд взял девушку в заложницы, и разумеется, это была большая ошибка. 

Первые страницы обрывка начинались со сцены погони на катерах. Отважный Луи преследовал бандитов, несмотря на то, что у него не было с собой оружия, а мотор его катера был прострелен пулей из пистолета Ллойда. Я представлял, как из-под носа гоночной моторки вылетают водяные брызги, как ледяной ветер северного океана треплет ворот черной полицейской куртки Луи, и с каким мрачным отчаянием он смотрит вслед свой утраченной возлюбленной.

 

Дождливые дни доканали дедушку. Он простудился и часами сидел в кресле в самой душной комнате, курил, кашлял, ругался, жаловался на радикулит и простатит, утверждал, что не может встать, и рассказывал, каким он раньше был крепким человеком. 

В первый солнечный день старик выполз на крыльцо, постоял, качнулся, чуть не упал и был вынужден вернуться обратно в дом. Вскоре ему на мобильный позвонил папа, и они долго ругались.

Наконец, дед принял решение, что «все выдержит» и «будет лечиться сам», а если что – ему помогут «наши прекрасные дамы». 

Перед обедом дед осмотрел продовольственные запасы и отправил меня к старухам за чесноком. Чеснок в его понимании был панацеей если не от всех, то от многих болезней. Идти я не хотел, но выбора у меня не было. 

Калитка оказалась заперта. Звонка у Тамары и Даздрапермы не было, сторожевую собаку они не держали.