Холодный свет

–Вумква Свэф, – соединила Даз. 

Долго они молчали. В тишине стало ясно, что вопрос решен. Пленный снова заговорил по-немецки. Кажется, он молился. 

– Что мы будем с ним делать? – спросила Даздраперма. 

– А, с этим, – ответила Тамара. – Я придумала новую игру. 

Она погладила немца по животу, потом начала расстегивать пояс его брюк. Выражение ее лица стало странным. 

– Что ты делаешь? – засмеялась Даз. – У него там то же самое, что у быков, козлов и кобелей. 

– Тебе понравится новая игра, – заверила Тамара.

Я расстраивался, когда трогал отца за руку и видел, как он, вжав голову в плечи, стоит в кабинете своего начальника, а тот орет на него, называя сукой и козлом. Я обижался, когда после прикосновения матери узнавал, что, когда я вечером вернусь из школы, она будет репрессировать меня за плохие оценки, которых я еще не получил. Я переживал, когда задевал плечо одноклассницы и видел, как бабушка порола ее прыгалками по ногам.

Но все это было ничто по сравнению с шоком от последнего видения. Тамара и Даздраперма могли мучить и убивать людей. Они могли делать это улыбаясь. И у них был Вумква Свэф. 

После эпизода с чесноком я всем сердцем хотел держаться от старух подальше. 

Но мои планы неожиданно разрушил их кот Тихон и его смерть.

_____

В последние месяцы своей жизни Тихон был слеп на один глаз. Его шерсть облезала большими серыми клочьями, а на холке вырос уродливый розовый мешок раковой опухоли.

Он был ненормальный кот. Из той редкой породы котов, которые откровенно не любят или даже ненавидят людей. С ним невозможно было договориться. Он не пил молоко, а мясо хватал и, как военный трофей, утаскивал с собой. Когда кто-нибудь звал его по имени, он оборачивался и несколько долгих секунд смотрел на человека своими жуткими глазами: одним – обычным кошачьим, зеленым, и другим – белым, мертвым, округлившимся.

Он ходил везде, но безусловным центром его владений оставался участок Тамары и Даздрапермы. Его можно было увидеть спящим у них на подоконнике. Я никогда не замечал, чтобы старухи ласкали Тихона, но они оставляли ему еду. 

Наш участок и нашего милого толстого кастрата Барсика Тихон воспринимал как личное оскорбление. Сначала он путал кастрата с кошкой и увивался за ним.