Холодный свет

Но Барсик ему не дал, и, разобравшись в ошибочке, Тихон стал тиранить нашего кота и требовать себе права на всю его территорию. Я, разумеется, занял в этой войне сторону Барсика. 

Тем летом у меня была любимая игрушка – синий пластиковый арбалет с тетивой из белой синтетической нити. К оружию прилагались три красных пластиковых стрелы с большими резиновыми наконечниками-присосками. На даче было абсолютно нечего делать, и арбалет стал моим главным развлечением. Его стрелы летели достаточно сильно, но присоски имели привычку ни к чему не прилипать.

Единственная поверхность, на которой они держались – стекла окон – уже на второй вечер пребывания на даче стала для меня запретной. Дедушка якобы нашел на стекле кухни какую-то трещину и обвинил в этом меня. Кстати, как раз в окно кухни я не стрелял. 

С этого момента моей излюбленной мишенью стал Тихон. 

Нет, не подумайте плохого, я вовсе не из тех злых мальчишек, которые мучают животных. Я знал, что стрелы с липучками не причиняют старому котяре ровно никакого вреда.

И стрелял я по Тихону исключительно в рамках поддержки Барсика. 

Однако Тихон моего оружия боялся. После того, как красная стрела падала в траву в полуметре от него, он опрометью бросался обратно на участок Тамары и Даздрапермы. Если же мне удавалось попасть в его кошачью задницу, то его скорость мигом возрастала в два раза. 

Стрельба по Тихону закончилась тем, чем и должна была закончиться. А именно, тем, что мои стрелы – сначала одна, потом вторая и, наконец, последняя – улетели на участок старух.

 

Про то, как улетела последняя стрела, следует рассказать отдельно. Это произошло вечером, уже в сумерках, в тот момент, когда Тихон, по всей видимости, доживал свои последние часы. 

Я заметил котяру на крыше уличного туалета, пристроенного к забору Тамары и Даздрапермы. Он стоял там совершенно неподвижно, со слегка изогнутой спиной. Шерсть у него на загривке поднялась дыбом, а с опухолью было что-то не так.

Она лопнула, и из нее выливались отвратительные сгустки какой-то массы. Тихон шипел. Я подумал, что он видит галлюцинацию, потом что вся его ярость была направлена на пустое пространство огородов, расположенных вдоль забора рядом с сортиром. 

Я долго не мог решить, стрелять мне или не стрелять. Все-таки кот был не на нашей территории, хотя и у самого нашего забора. Наконец, я не выдержал. Соблазнился тем, какую хорошую он собой представляет мишень.