Нам банши пела песенку

Намерения — вот наше связующее звено.

— Можно относиться к животным с нежностью и есть при этом мясо, банально не ассоциируя одно с другим.

Я вежливо поблагодарил Этельреду за искренность и добрую волю. Мне показалось, что в цинизме она далеко превосходила прозектора Эстрагона, но, может быть, я хочу слишком многого от всего лишь хищника.

К тому же я как будто понял, что это за незримая ниточка тянулась за ней, или, если хотите, что это за запах, тревоживший меня в самом начале.

Держа догадку в уме, я задал последний вопрос: скорее чтобы проверить себя, чем для пользы дела.

— А кому поете вы сама, леди? Существует ли в принципе какая-то закономерность, зависит ли выбор от личных предпочтений, или у вас налажено что-то вроде диспетчерской службы?

— Диспетчерская служба есть, — ответила она нехотя. — Представьте, как получилось бы неудобно, явись мы к клиенту втроем. Зачем нам комический эффект в столь печальном процессе? Хотя... разные, разумеется, есть смерти, попадаются и в высшей степени нелепые.

Диспетчер, конечно, учитывает нашу специализацию. Я прихожу к девочкам. Подросткам. К тем, кто полагает, будто бы лик смерти хоть сколько-то привлекателен. Будто бы он краше, чем лик, которым повернулась к ним жизнь.

— И... и что?

— И ребенок совершает ничем не объяснимое самоубийство.

Я уже ожидал чего-то в этом роде, потому что сюда шло, но «твою мать» застряло у меня в горле. Вкус пепла, как же! Это у них вкус пепла, а у тебя вкус бисквита с апельсинами, аромат адского гламура! Великие Силы, как страшно жить.

* * *

Я мало помню дней, когда я бывал в худшем настроении. Как приятно и спокойно думать, что банши никого не убивают, а убивает рок, судьба, «смертная тень». Ведь сами банши так говорят, и ничем не доказано обратное.

Но кто знает правду? Что первично: смерть или банши?

В основе нашего хрупкого мира лежит общественный договор. Реши мы, что банши виновны — или даже только заподозрив их! — и мы истребим банши, потому что таково естественное движение потенциальной жертвы в адрес потенциального хищника.

А это прецедент, которого нельзя допускать. Нас слишком много, и мы все такие разные. Возьмем, к примеру, орков — сколь многие из тех, кого я знаю, искренне желали бы, чтобы их не было. Ну ладно, признают они нехотя, чтобы их было сколько-нибудь, чтобы хватило экономике. Должен же кто-то на фабриках работать.