Нам банши пела песенку

— Есть у фей землячество в столице? Можно же договориться, чтобы кто-то написал за них...

— Нету. Неофициальная политика такова, чтобы и духу их тут не было. В рамках международного права, само собой. Очень уж плодовиты. Мер соцзащиты на них не напасешься, а не помогай им — статистику попортят.

— Не помешаю? — молодая дама возникла у нашего столика. Черное платье с поясом, такое, знаете, с застежкой сверху донизу, маленькая шляпка с символической вуалью, черные туфли и черные чулки. Перчатки. Стрижка каре.

Словно лампочка вспыхнула — «дорого». Но элегантно, благопристойно: посетительница и только. Задел бы рукавом в толпе — не узнал. И в зале никто даже не обернулся.

— Господин Реннарт, вы ведь меня помните?

Дерек поднялся, отодвигая для дамы стул, мимоходом мазнут был помадой в колючую щеку. Даже забрало не скрыло, насколько у него довольный вид.

— Я знал бутон, — церемонно произнес я, ожидая, пока помада торопливо удалялась ближайшей салфеткой. Рохля великодушно терпел.

— Теперь я вижу прекрасный цветок. Экий голос, мисс Пэк... Знал бы, постыдился гонять вас по крыше. И охламона бы не пустил.

— Ох, да это только ради денег, — отмахнулась Марджори. — Дары эльфийской крови. Далось дешево, и уйдет — не жалко. Да и охламон против.

— Вообще да, — виновато ухмыльнулся Рохля. — Один такой ее вечер дороже всего моего трудового пота, пролитого за месяц. Но лучше так, чем взять с прилавка и...

Он неопределенно махнул ладонью перед носом. Все мы поняли, какую Мардж выставила ему альтернативу.

Во дни, когда состоялось наше знакомство, мисс Пэк возглавляла подростковую банду: помимо чарующего голоса она от рождения обладала свойством исчезать по своему желанию, сделав всего несколько шагов. Со всем, что держала в руках.

— В аудиторах можно иметь много, — стальным голосом сказала мисс Пэк. — Но таким образом, что теперь уже я — против.

— К моим рукам не липнет, — пожаловался Дерек с лживым сожалением в голосе.

— Грех это, — припечатала она, и спорить он не стал.

И не стал бы, я хорошо его знал.

Марджори взяла в руки лакированную сумочку.

— Реннарт, я думаю, мы должны вам ужин. Поедемте к нам, договорите, пока я управлюсь на кухне.

— Что, и на кухне тоже? — ахнул я. — Друг мой, ты выиграл в лотерею!

— Да уж. Когда однажды вечером я вернулся, а меня накормили, до меня дошло...

— ...что надобно научить меня готовить хотя бы яичницу! — воскликнула Мардж, развеселившись.