Nский треугольник

Не щелкнула, обрываясь, а стекла отсыревшей прогнившей пенькой, от которой хотелось побыстрее вытереть руки. Колокол качнулся еще раз, изливая над городом жалобный стон, и замолчал.

…трещина остановилась у самого кончика трости. Она дрожала, а вслед за ней дрожала трость — от окованного сталью наконечника до круглого навершия. Флюгер крутанулся еще раз, дернулась нацелившаяся сделать шаг минутная стрелка, но отступила, отмотав разом пять минут назад.

Плитка со всех сторон взорвалась паркетными трещинами.

Безумие. Безумие. Безумие. Он бессильно бился о стенки черепа, не в силах вырваться на свободу, только ощущал, как подкатывает туман. Он заполнил улицы, погружая все в густую пелену. Отхлынул — и заполнил снова, с каждым разом протягивая усики все ближе.

Бежать. Бежать. Бежать. Ну что ты стоишь!

Она не слышала его. Она никогда не слышала его.

Просвет. Демон замер, осязая узкую щель, что на мгновение разорвала туман. Так похожая на ту, что когда-то выпустила его в этот мир. Или совсем иная? Он не думал, устремился вперед, одним рывком и каплями крови вырываясь из чужого горла.

Густой сладкий яблоневый аромат ударил в нос. Станислав закашлял, захлебнулся им и с трудом разлепил веки. Туман все еще существовал — грозовой массой ворочался за сплетением яблоневых ветвей, но не касался угрожающе шелестящих листьев.

— Зачем? — Ленски с трудом поднялся, цепляясь пальцами за морщинистую кору и привалился к стволу, не видя — ощущая, что с другой стороны точно так же стоит Аэламэль.

— Я говорил тебе — уйдете вы, уйдем и мы. Или вернемся. Мне нравится это существование.

Эльф шагнул вперед, ветви потянулись за ним, закружились спиралью молодые зеленые листья. Под яблоневой сенью даже туман казался сущим пустяком. Хотелось закрыть глаза.

— Нам надо вверх, — Станислав облизнул пересохшие губы, — там…

— Веди, — Аэламэль небрежно пожал плечами, будто говорил о чем-то очень обыденном.

— Но… — Ленски очень хотел сказать, что понятие не имеет, как это сделать, если стоит только шевельнуться, как туман уже здесь, но и эльф, и яблоня попросту исчезли. Впрочем, Станислав все еще чувствовал их — шелест листьев вплетался в шепот тумана. Он потянулся вверх, нащупывая померещившийся край, тут же со всех сторон приблизились туманные усики, но отпрянули, вспугнутые густым яблоневым ароматом. Слишком настоящим, чтобы осмелиться не поверить в него.