Врата

Если мне удастся с этим разобраться…. вернее, когда я в этом разберусь, в мире станет одной загадкой меньше, а ответов больше. Мы же об этом всегда мечтали, или ты забыл?

– Я так понял, ты хочешь взяться за это один, это может быть очень опасно, поэтому ставлю тебя перед фактом – я иду с тобой.

Мое заявление прозвучало, как ультиматум, я и сам удивился своему требованию. Горин благодарно улыбнулся и покачал головой:

– Спасибо, друг, я в тебе не сомневался, но, к сожалению, это невозможно. Открыть врата может только хозяин кольца, в гордом одиночестве.

В противном случае, при лучшем раскладе – врата не откроются вовсе, в худшем случае – погибнут все присутствующие.

– Это опасно, – я все еще пытался настоять на своем решении.

– Знаю, – отмахнулся мой друг, – Поэтому я и рассказал тебе все, чтобы в случае моей ошибки, был человек, который в курсе, что произошло на самом деле. Да, и еще вот, – Славик протянул мне запечатанный конверт. – Я уезжаю завтра, и если не объявлюсь в течение трех месяцев… слышишь?! Трех месяцев.

И за это время не дам о себе знать – вскроешь конверт, умоляю, не раньше…

Я взял конверт, повертел его, посмотрел на чистую белизну бумаги и положил его во внутренний карман пиджака. Горин облегченно вздохнул, словно закончил трудную и нудную работу.

– Ну, вот и все, а теперь давай о чем-нибудь другом.

Мы долго еще беседовали в тот вечер, но обо всем и ни о чем. Было понятно, что наши мысли то и дело возвращались к предыдущему разговору, но духу вернуться к нему ни у меня, ни у моего друга не хватило.

Расстались мы под утро. Я быстро добрался на своей старенькой машине домой. Мне было не до сна совершенно, так что на работу я пришел совершенно разбитым, хоть я честно пытался исправить ситуацию крепким кофе.

Это был последний раз, когда я видел Горина живым. Знай я наперед, что так будет, я остановил бы поезд, поехал с ним, сделал бы все возможное, чтобы хоть что-то изменить…

Три месяца тишины истекли, и я со страхом и затаенной надеждой вскрыл неподписанный конверт:

Ваня, старина, мне очень грустно, что ты читаешь эти строки.

Это значит, что я не справился, и оправдались мои самые худшие предположения. 

Жаль, я много не успел, но одному я безмерно рад – всю мою жизнь рядом со мной был друг, товарищ и брат, поборник моих бредовых идей, свято в меня веривший. Уверен, что умру именно с этими светлыми воспоминаниями, о тебе, о нашем детстве. Это лучшая пора в моей жизни. Я люблю жизнь, а она меня, выходит – нет.