Напряжение на высоте

. В далеком царстве, в далеком государстве, жила-была принцесса. И за что бы она ни взялась, ничего у нее не получалось. Возьмется мирить друзей — те вдрызг разругаются. Возьмется шить — переломает все иголки. Решит что доброе сделать — выходит так горестно, что лучше бы и не делала ничего.

— Бедняга… — пробормотала Ника.

— Так бы ей и мучиться всю жизнь, если бы не заметил эту особенность мудрый визирь. И рассудил, что определенность, даже такая скверная, может быть великим оружием во благо царства. Посоветовал он принцессе осушать озера и родники вокруг ее дворца, слукавив о зараженной воде — и стоило принцессе тем заняться, как тряхнуло дворец землетрясение, а из щели в земле забил поток воды такой силы, что годом позже вокруг нового оазиса высился богатый город.

Посоветовал визирь принцессе познакомить на балу двух молодых людей из богатых, но нелояльных царю семей — так те через полгода почти вырезали друг друга, кипя от злости и ненависти за полученное на балу оскорбление... Словом, дела у царства заладились, а после того, как визирь открыл тайну отцу принцессы, то стали отправлять ее в гости к соседям — дальним и близким, не забывая нашептывать хорошие советы. Богатело царство, нищали соперники, грустила принцесса, но светлой своею душой все старалась и старалась сделать так, чтобы всем было лучше.

Одного не знал визирь: талант принцессы вовсе не был направлен внутрь ее самой. Он просто ломал любые начинания рядом с хозяйкой — и покуда она была одна, все было в точности так, как думали посвященные в тайну.

.. Но когда рядом стало так много людей, которые всеми силами хотели, чтобы их царство процветало в мире и спокойствии... истово хотели просто сыто и счастливо жить... как вдруг пришли люди с севера, лихие и горячие, и ныне вместо царства того один песок да пыль.

— А принцесса? — с тревогой уточнила невеста.

— Желала погибнуть со своей страной. Так сильно, что и тут не повезло — была спасена и влюбилась.

— Какая грустная сказка, — потерлась Ника о мою руку, — и печальная судьба.

— Да, — согласно произнес я, погладил ее шею и остановил руку у тревожно бьющейся нитки сонной артерии.

Всего одно нажатие — и бесконечность распахнет объятия, а в мире не станет той, что способна ломать планы. Не станет девчонки, что грустила всякий раз, когда ее ухажеры не приходили на свидания — неожиданно сломанные руки и ноги, случайно проглоченный язык, внезапная аллергия... Не станет дочки, что решила помочь отцу с бизнесом и чуть не довела его до разорения.