Любимая проблема Академии Драконов

Заявил, что самым приятным в его жизни моментом стал тот самый день, когда его выбрали в команду академии Нери и назначили капитаном.

Об этом он мечтал всю свою жизнь - послужить на благо любимой родины.

А самым неприятным…

- То, что мы перестали воевать с нашими врагами, - ровным голосом произнес он. – Я рад перемирию, но как наша команда, так и я лично готов доказать, что Нерлинг сильнее всех в обитаемом мире. И эти Игры станут свидетельством того, что нашим врагам лучше никогда с нами не связываться!

В ответ раздались жидкие аплодисменты - думаю, журналистов тоже предупредили, что ни в коем случае не стоит разжигать вражду, как это попытался сделать Стиг.

Тут слово взял Кайден, и я почему-то подумала, что он пойдет по следам капитана столичной команды. Но оказалось, наш капитан вовсе не горел желанием открывать свою душу, признавшись в ненависти к Туманному Пределу.

Говорил он четко и ясно - о своей любви к Нерлингу и благодарности к стране, которая его вырастила.

Затем, в ответ на второй вопрос, признался, что совершил ужасную ошибку, и девушка, которую он любил, до сих пор не может его простить.

- О, я уверен, - тут слово взял Уорли, не забывая слащаво улыбнуться, - что все непременно изменится после этих Игр. Все любят чемпионов!

Тотчас же раздались аплодисменты, затем слова одобрения, а я, не выдержав обращенного в мою сторону взгляда Кайдена, отвернулась и принялась рассматривать лепнину на потолке над дверью.

Оказалось, очень даже интересный рисунок - завиточки, лепесточки...

Наконец, выступил капитан команды Камрана - его звали Алекс Найрис, и говорил он от души. Ему тоже аплодировали, а затем пришла очередь Видара, и я повернула голову.

Ожидала услышать слова о мощи и славе Кхемера, о золотых колесницах и послушных хозяевам стаях виверн, но, к удивлению, Видар заговорил о себе.

О личном.

- Самым страшным для меня стало известие о том, что девушка, которая мне дорога, оказалась в смертельной опасности.

В тот момент она была далеко от меня, и я терзался от понимания собственного бессилия. Осознавал, что в любую секунду могу ее потерять, и это приводило меня в отчаяние. То, что я ничем не мог ей помочь.

«Но ты все-таки мне помог, - сказала ему мысленно, потому что услужливая Деви, уверена, кружившая над мэрией, тотчас же открыла канал связи. – Если, конечно, ты говоришь обо мне».