В смысле, Белоснежка?!

Поцелуи и страхи

Внутри Потаённой башни всё выглядело так же серо и уныло. В неглубоких стенных нишах чадили масляные лампы, копоть от них оседала на стены. Наверх поднималось десяток ступенек, ведущих к небольшой овальной площадке, от которой по кругу стен расползались две две винтовые лестницы вверх. По обе стороны ступенек – рыцарские латы. Увидев их, я вздрогнула: мне показалось, что это стражники. Но на моё появление они никак не среагировали.

Меня передёрнуло первобытным ужасом, однако дома ждала Анечка.

Совсем одна. Я закусила губу побольнее и прошла вперёд.

– Д-добрый вечер. Не подскажете, как пройти в библиотеку? – спросила, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Но он, конечно, всё равно дрожал.

И, когда «стража» не шелохнулась, я набралась мужества, протянула руку и подняла на одном из них забрало. Оттуда на меня недовольно глянула мышь, громко чихнула и исчезла, прогрохотав по доспехам вниз.

Люблю мышей. И крыс. Лабораторных, конечно. В детстве у меня была очень милая крыска по кличке Лунозавр.

И вообще, крысы мне нравятся намного больше людей, если честно. Поэтому визжать я не стала и решительно прошла мимо железных истуканов.

Обе каменные лестницы наверху сливались в один балкон. Очевидно, там и был вход в королевскую библиотеку, о которой говорила Чернавка. По центру нижней площадки, украшенной мраморной скульптурой гончей с отколотым носом, находилась низкая, окованная медными полосами дверь. Мне сюда. Я осторожно взялась за массивное кольцо, потянула на себя.

Затем сообразила и обеими руками, а потом и плечом надавила от себя. Не сразу, но тяжёлая дверь всё же поддалась.

Лестница вниз оказалась менее величественной и приятной для глаз. Узкая, с протоптанной дорожкой в пыли. Слуги убираются, говорите? Света здесь не было. Ступеньки узкие, скользкие… В такой темноте я точно шею себе сверну! Я вернулась, забрала одну из ламп и снова смело ступила на лестницу. А потом, внутренне содрогнувшись, аккуратно закрыла за собой дверь.

Благо изнутри тоже было массивное кольцо дверной ручки.

Стало так жутко и неуютно! Но – отступать некуда, за нами – Москва. Ну или не Москва.

Приподняв подол, чтобы не запачкать его в пыли, я осторожно спускалась, испытывая острый приступ клаустрофобии. Ход был узкий: два человека едва-едва могли бы разминуться друг с другом. И низкий – даже мне с моим метром шестьдесят пять приходилось опускать голову. Лампа плясала в моей руке.