В смысле, Белоснежка?!

А лестница всё вилась и вилась под довольно крутым углом, и вдруг, когда я уже почти отчаялась, ступеньки закончились и перешли в неширокий коридор, свод которого покоился на массивных арках. Здесь я уже смогла, наконец, распрямить голову.

Справа и слева от меня тянулись решётки камер. В них было темно, и чадящий, мигающий свет лампы выхватывал то сгнившую до костей ногу, то такую же руку. Некоторые из заключённых тянули конечности из решёток, словно взывая о милости, и словно устав от суеты, прислоняли желтоватые черепа к прутьям.

«Это сон, это всё только сон! – шептала я сама себе. – Я проснусь и… В конце концов, в фильмах ужасов бывает и пострашнее». Но мозг не хотел обманываться и здраво напоминал, что фильм – это фильм, а жизнь так-то – жизнь.

Внезапно жуткие камеры закончились, и коридор резко вильнул влево. Свет лампы, ставший к этому времени каким-то красноватым, вдруг мигнул и погас.

Нет-нет-нет!

Я потрясла светильник, похожий на лампу Алладина из мультика, и услышала биение жгутика о стенки сосуда.

Но никакого «плюх-плюх», которое обязаны были издать хотя бы остатки масла.

Ничего, Майя, глаза привыкнут к темноте, и…

Аккуратно поставив лампу на пол, я коснулась рукой стены, закрыла глаза, досчитала до тридцати, открыла и снова двинулась вперёд. Вот только глаза к кромешной тьме никак не привыкали. Немного поздновато я всё же сообразила, что зрение может подстроиться к низкому уровню источника света, но не к полному его отсутствию.

Я замерла. Что делать? Идти вот так, не видя ничего впереди? А вдруг – обрыв или яма какая… Мало ли как защищён этот тайный ход… Подумала-подумала и решила вернуться за другим светильником.

Уж лучше потерять немного времени, чем свернуть шею.

Обратный путь показался мне намного более долгим. Подол платья постоянно за что-то цеплялся, и всё внутри меня холодело, когда я понимала, что именно мне мешает идти вперёд.

Бр-р-р!

Я вновь зацепилась за чью-то протянутую костяную кисть, рванула платье на себя. Бумс – что-то упало и, легонько постукивая, покатилось по каменным плитам.

Череп? Череп! Завизжав, я бросилась вперёд и влетела во что-то твёрдое. Твёрдое, но мягкое. И тёплое. Это что-то обхватило меня, и я ударила кулаком прямо в него, панически пытаясь освободиться.

– Ой, – охнуло это что-то, и сильные руки сжали мои локти.

– Отпусти сейчас же, урод! – завопила я, вне себя от ужаса.

Темнота. Мужские сильные руки. Нет! Только не это! Повторяющийся кошмар.

– Почему сразу «урод»? – возмутился сиплый голос.