Клан "Дятлов" выходит в большой мир

Сверху упали две верёвочные петли. Мы продели их Майору и Каляну подмышки. А сами поднялись по самодельной лестнице.

– Поехали, я махнул рукой Добрыне.

– А как же наши стакановцы?

– Минут через пять поднимем. Или десять. Как проснусь уж точно.

Добрыня выдвинул голубой камень, привязанный к шесту, вперёд, и платформа начала набирать ход.

ОДИН МОЙ ТОВАРИЩ, – донеслось пьяное пение с проплывающей рядом стены.

ЛЮБИЛ ПРЫГНУТЬ С ВЫШКИ

И В ВОЗДУХЕ ВЕРТЕЛСЯ, КАК ВОЛЧОК.

ТЕПЕРЬ ОН В БОЛЬНИЦЕ,

ЗАМУЧАЛА ОТДЫШКА -

НЕ ТЕМ УДАРИЛСЯ О КАМЕНЬ ДУРАЧОК!

Раздалось чертыханье, затем короткий вопль, и в конце, звук сильного удара.

После чего, платформу ощутимо качнуло, но при этом я ничего не увидел. Понимая, что за свою голову я сейчас ответить не могу, успокоился и выглянул наружу. Добрыня ещё сильнее вытащил шест вперёд и платформа ускорилась. Как осёл бредёт за подвешенной перед носом морковкой, платформа, в попытке дотянуться до камня-маяка, несла нас в светлеющее будущее. Последнее что увидел мой угасающий взор, была баронесса, скачущая через скакалку в сторону столицы…

Платформа полная спящих людей всё мчалась и мчалась над бескрайней равниной. Два тела волочились за ней, иногда подскакивая на кочках или цепляясь за кусты. И только хриплый голос водителя раздавался над бескрайней равниной.

…И Я НЕ ЗНАЮ, КАКОЙ ПРОЦЕНТ СУМАСШЕДШИХ НА ДАННЫЙ ЧАС,

НО ЕСЛИ ВЕРИТЬ ГЛАЗАМ И УШАМ – БОЛЬШЕ В НЕСКОЛЬКО РАЗ…

Затем волочащиеся по земле тела стали подниматься, переваливаясь на летающую платформу.

Голос утих, и настала полная тишина…

Солнце уже начало садиться за горизонт, когда платформу тряхнул один удар, потом другой, третий. Затем платформа остановилась. Задремавший Добрыня проснулся, поднялся на ноги и огляделся, потом опять сел и схватился руками за голову.

Глава 5

– Господи! Мы в полной жопе! Мы в полной жопе, – повторил Добрыня, и продолжил, – сейчас нас убьют и мы отправимся на респ. У нас будет отличный выбор, попасть под бок разозлённым ползунам или к очень разозлённым стражникам из Лохты.

Я лежал не в силах пошевелиться. Моя ободранная вчера от шерсти тушка, весь день провалялась на солнце, и теперь я чувствовал себя запечённой мумией.

Что-то заслонило собой солнце и, обдав меня перегаром, спросило:

– Хрен моржов, ты кто?

– Р-р-р-р-р!

– Пахан, это ты что ли? А ты чего такой лысый и красный? Ты цветом точь-в-точь как твои новые трусы.