Книга пятая. Завистливое смирение

Хотя с такой рожей вообще непонятно, что в данный момент этот вегетарианец испытывает – крупные губы, искаженные в подобие злой ухмылки, демонстрируют солидные нижние клыки, глаза разного размера, низкий лоб, буквально испещренный глубочайшими морщинами, изломанный нос и шикарные большие уши, которые, при моем приближении, весьма свободно у владельца пошевелились.

– Господин Гримбльдук Тендертэтч, – ответно откапитанствовал я, вежливо улыбаясь, – Прошу прощения за свой визит, но…

– Давай попроще, мужик, – выдал хобгоблин, поскребя себя по необъятной груди пальцами, толщиной с сардельки, – Ты ж явно не по вопросу бухла.

Ну и что я спёр цацку… тоже вряд ли б на меня в первую очередь подумал, ага?

– Если музыканты перестанут появляться на Поллюзе, то твой бизнес сгорит, – хмыкнул я, падая на кресло по пригласительному жесту короля алкоголя, – Так что думаю, ты заинтересован в том, чтобы всё было как раньше, а не так, как сейчас.

– Я в курсе проблем, мужик, – Гримбльдук затянулся из стоящего рядом с ним кальяна так, что розовая жидкость внутри фактически вскипела.

Выдохнув целое облако пара, хобгоблин признался, – Но нихрена не знаю, кто спёр фитюльку. Иначе я бы его сейчас уже мариновал.

Мимика громко икнула, то ли с голодухи, то ли от страха.

– Хрен с ней, с фитюлькой, – не смутился я, вызывая куда более злобный «ик» от Мимики, – Меня пока интересует, что с куакарабилли.

– А что с ними не так? – могучие и лысые надбровные дуги, выполняющий у хобгоблина роль бровей, начали делиться излишками кожи с его лбом, от чего все морщины там надулись совсем уж непотребным образом, – Ну проваландались хоботастые.

Заключили когда-то договор, теперь жалеют. Им наш местный бордель как ножом по яйцам. Только сделать ничего не могут, такая вот у них природа, мужик.

– Не могут или не пытаются?

Сомнения меня глодали. Местным хозяевам дико на руку было бы, если бы вся эта меломанская тусня сбрызнула бы с Агабахабары на веки-вечные.

Просто потому, что в местные стандарты высококультурного криминального отдыха этот цирк не вписывается. Однако…

В общем, местные хоботастые минотавры себя загнали в угол. Развалившийся на диване хобгоблин, один в один напоминающий чернокожего орочьего Майка Тайсона, неторопливо повествовал мне о том, как в давние времена аборигены Агабахабары сами себя обманули, пустив енота в дом.