Люц-3

Вскоре на полу оказались нехитрые пожитки покусившегося на гостиничный номер негодяя. Кожаные штаны и такая же рубаха на девятнадцатый уровень. Кинжал с отравленным лезвием, два утяжеленных метательных ножа, пара шипастых приспособлений на ноги, чтобы карабкаться по стенам, моток крепкой дешевой веревки, два малых зелья здоровья – их Люц тут же передал сидящему рядом лохру. Еще там нашлись три медные монеты, черная бандана с пиратским черепом и человеческая сухая бедренная кость с вырезанной на ней надписью «Мастаба».

Кость с одной стороны была обломана и заострена. А еще на ней имелось какое-то слабенькое, судя по едва заметной серой ауре, но все же проклятье. А судя по тяжелому цветочному запаху увядающих роз, проклятье было кровавым и некоторое время действовало даже после смерти и возрождения.

– Мастаба, – повторил Люц, отдав одежду и монеты лохру, а оружие бросив в большую корзину. – Что ж… крестьянин сделал свой выбор… поднял взор на сияющего короля…

– На короля! – поддакнул лохр.

– Моего короля! Это все мне?

– Тебе, – кивнул игрок и начал собирать свои аккуратно разложенные сокровища в корзину. – И это еще не все: моя награда будет получше грязной рубахи и драных штанов! Готовься к пиршеству, мой верный Корнш!

– Мой король! – обрадованно заверещал Корнш, затягивая на макушке бандану с черепом. – Лучший! Лучший! И великий!

– Хорошие ты знаешь слова, – усмехнулся игрок и шагнул к выходу. – Двинулись…

Он сделал пару шагов и снова замер на пороге.

Не ожидавший этот лохр ткнулся ему в спину и охнул.

– Я понял твою судьбу, лохр Корнш, – задумчиво произнес Люц, сверху вниз глядя на крохотного на его фоне тощего лохра. – Я доверю тебе многое… не подведи!

Не понявший его лохр пожал плечами и часто закивал, подтверждая свою готовность сделать для нового господина все что угодно. И это, кстати, вполне может оказаться правдой. Была у лохров еще одна крайне важная и почти никому неизвестная характеристика, что всегда высоко ценилась: верность нанимателю, а не собственным принципам и убеждениям.

И готовность выполнить почти любой приказ…

Эта странная парочка с шумом спустилась с древа, миновала прильнувшую к кружке с пивом хозяйку, что не выпускали из руки снова обретенный любимый топор, и двинулась к пирсу. Люц обернулся лишь раз – чтобы глянуть с некоей даже ностальгией на крохотную каморку на вершине уродливой ночлежки. Там было бедно и грязно.