Моя свекровь и другие животные

А поскольку бездействию я всегда предпочитала действие, то немедленно приступила к его реализации. Бросив взгляд на окошко – корова подняла голову и уставилась на меня немигающим взглядом кровавых глаз – я передернула плечами.

Нет. Окошко пусть побудет запертым.

Как-то оно мне спокойней. А вот комнату, точнее покои, предоставленные прекраснейшей Агнии-тари, стоило бы изучить.

Две комнаты.

Санузел, выложенный розовой же плиткой.

Ванна-корытце.

И белоснежный унитаз, уместный на космическом корабле едва ли не меньше, чем красноглазый коровемонстр.

Спальня.

Огромная кровать с балдахином.

Ковер.

Полочка с чучелами котят.

Я закрыла глаза, понадеявшись, что обстановка несколько изменится, но нет, стоило открыть, и я вынуждена была признать поражение: полочка осталась на месте.

И котята.

Черный. Рыжий. Белый. Пушистые комочки со стеклянными глазами, в которых мне виделся упрек. Вынести подобного моя душа была не в силах, а потому дверь в спальню я прикрыла.

В гостиной – комната, похоже, выполняла именно эти функции – было как-то спокойней.

По сравнению с мертвыми котятами ядовито-розовые обои в лиловый горох как-то меркли.

Как и кружевные скатерочки.

Такие Калерия любила вязать, а бабушка именовала их мещанскою радостью. Скатерки висели на стенах, возлежали на спинке единственного кресла, укрывали единственный стол.

Что еще стоило упомянуть?

Полочки, числом в дюжину. И вазочки, выстроившиеся на этих полочках. А среди вазочек прятались баночки. Обыкновенные. Поллитровые.

Под закатку. Стоит сказать, что смотрелись они вполне гармонично. И даже бутылка водки, гордо возвышавшаяся среди склянок с духами, вписывалась в безумную обстановку.

Я присела на край кресла.

И закрыла глаза.

Ну же, Агния! Постарайся! Ты должна сосредоточиться и вернуться домой… в собственное тело… нет, может быть, тело это и не пригодно для жизни…

Тело отозвалось свербением в пятке.

И копчик заныл.

Затекла шея.

Нет, так не пойдет. Я должна отрешиться… загудела корова.

Да, определенно, медитации – это не мое. И почти сдавшись, я приоткрыла глаз. Вовремя: дверь, кстати, тоже розовая и в горох, приотворилась.

Беззвучно.

И в нее просунулась полупрозрачная когтистая лапа. Дотянувшись до стены, лапа замерла, а в щели показалась физия – все же как-то не очень вежливо именовать ее «мордой» - почтеннейшего ксенопсихолога.

- Доброго дня, о прекраснейшая Агния-тари, - сказал он, обнаружив, что замечен. И улыбнулся.

Во всю пасть.