Моя свекровь и другие животные

И сломалась.

Что ж…

В конце-то концов…

На меня навалилась странная апатия. Я позволила возложить на голову стальной венец, на который и закрепили мой саван. Предварительно ткань сложили в несколько раз и как-то так хитро, живописными складочками, выдававшими немалый опыт в подготовке невест. Получилось даже красиво… правда, мрачная моя физия несколько красоту портила.

Ксенопсихолог и Ицхари подхватили остатки шлейфа…

…все-таки не то что-то у меня с подсознанием. Определенно…

…торжественной процессией прошли мы по узкому корабельному коридору… послышалось даже, что где-то далеко играл орган.

Розовых лепестков вот не хватало, да…

Апатия отметила этот факт и не позволила на нем сосредоточиться.

…круглая капсула планетарного лифта.

Стремительное падение. Я и испугаться не успела…

…пустыня.

И солнце, над ней встающее…

Красный. Желтый.

И рыжий.

Все оттенки переплелись, создавая удивительнейший узор. Неправдоподобно огромный белый шар медленно выбирался из песчаной ловушки.

И лиловые тени ложились пред ним праздничным ковром… и сама мысль ступить на этот ковер была святотатством…

Я стояла и смотрела.

Сквозь стекло.

И стекло это, идеальной прозрачности, казалось мне помехой. Апатия сгорела в сине-зеленых всполохах рассвета, сменившись удивительным чувством покоя. Я закрыла глаза.

Тянуло выйти.

Ступить на пески. Коснуться их, убеждаясь, что они и вправду столь же тонки и мягки, как выглядят… я, кажется, сделала шаг, но меня удержали.

- Не стоит, Агния-тари, - сказал Ицхари, разрушая очарование момента, - пустыня опасна…

Верю.

И все-таки… солнце, пески… как в дурном анекдоте про пляж в пятьсот километров… только местный, помнится, величиной на всю планету.

Воды здесь мало.

И моря в принципе не предвидится… интересно, мой жених вообще моется или предпочитает вылизываться? А то… мало ли какие здесь обычаи…

Мы стояли.

И стояли.

И моя апатия сменялась здоровым раздражением.

В конце концов, меня с другого края вселенной приперли не для того, чтобы рассветами местными любоваться.

Где, спрашивается, тот несчастный, которому холостым спокойно не жилось?

…он явился, когда солнце, оторвавшись-таки от земли, поднялось на две ладони и плеснуло жаром. Не знаю, как снаружи, но в стеклянной кабине стало вдруг душно, как в духовке. Ицхари расправил полупрозрачные крылья, а ксенопсихолог надул пузырь зоба.